Пенелопа Уильямсон - Хранитель мечты

Когда она снова попробовала вцепиться ему в глаза, Рейн ухватил обе ее руки и завел их ей за спину. Тогда она начала лягаться с таким неистовством, словно у нее было не две ноги, а восемь, как у паука. В войске Рейна было тридцать рыцарей и пятьдесят пехотинцев, и он вдруг задался вопросом, чем все они заняты в этот момент и какого дьявола не избавят его от проклятой сумасшедшей.

— Эй!.. — начал он, но в следующую секунду девушка ударила его головой в подбородок и он едва не откусил половину языка. — Да уберите же ее, ради Бога! Эй, кто-нибудь меня слышит?

Он оглянулся и заметил своего помощника, стоявшего поблизости с глупой ухмылкой подвыпившего шута на рябом лице, сплошь покрытом шрамами. Рейн швырнул извивающееся, лягающееся, царапающееся и кусающееся создание ошеломленному сэру Одо, который инстинктивно заключил ее в медвежьи объятия. Еще несколько секунд девчонка пыталась освободиться, потом притихла. Но и после этого глаза ее, горящие как угли, оставались прикованными к лицу Рейна.

— Убийца!

Это было первое слово, произнесенное ею. Он отер кровь, которая текла из глубоких царапин на шее, и заговорил на уэльском наречии, на котором она прошипела единственное слово.

— Какое исчадие ада породило тебя, женщина? — Она не ответила, и он продолжал раздраженно: — Отвечай, когда тебя спрашивают! Кто ты?

— Я? — Полная нижняя губа девушки оттопырилась в самой ядовитой насмешке, какую Рейну когда-либо приходилось видеть. — Я — женщина, которая убьет тебя, нормандский кусок грязи!

Пораженный ее неистовством, Рейн все же не мог не засмеяться.

— Дорога в ад наполовину вымощена трупами тех, кто пытался убить меня.

— Значит, там им самое место, потому что все они были трусами и слабаками! Я уверена, что среди них не было ни одного уэльсца, иначе ты сам давно мостил бы дороги в аду!

Рейн снова засмеялся, но потом глянул на валяющийся в грязи острый кинжал и сразу посерьезнел. Однажды он оказался свидетелем того, как пятилетний ребенок перерезал таким кинжалом сухожилие на ноге взрослого мужчины. С тех самых пор он перестал недооценивать противника независимо от того, какого возраста или пола тот был. «Вполне возможно, — подумал он, — что в тряпье этой девчонки скрыта дюжина таких кинжалов».

— Раздень ее! — резко приказал он сэру Одо и услышал, как девушка приглушенно ахнула.

— А зачем раздевать ее, командир? — спросил сэр Одо все с той же ухмылкой. — Она, небось, костлява, как обглоданная рыба. Если уж вам так хочется с ней позабавиться, не проще ли просто задрать ей юбку?

Зеленые глаза раскрылись еще сильнее, хотя это казалось невозможным. Девушка рванулась изо всех сил, ударив рыцаря головой в челюсть. Рейн услышал треск костей.

— Господи Иисусе! — взревел сэр Одо, — и получил удар локтем под дых. Здоровяк не на шутку рассердился и начал трясти девушку, пока голова ее не стала бессильно мотаться.

— Эй! Эй! Я сказал «раздень ее», а не «убей ее»! — прикрикнул Рейн, не делая, однако, никакой попытки вызволить девчонку из рук помощника.

— Похоже, командир, она не в настроении для плотских утех, — пропыхтел сэр Одо.

При этих словах девушка вдруг напряглась натянутой тетивой и издала странный жалобный звук. Потом она обмякла в объятиях помощника и прошептала:

— Пожалуйста, не надо...

Сэр Одо посмотрел на ее свесившуюся голову, и на его изуродованном лице неожиданно возникло выражение жалости.

— Ах ты, бедняжка моя... Командир, посмотрите только на эту бедняжку, на эту несчастную крошку...

Рейн посмотрел. Глаза девушки, сейчас затуманенные и полные ужаса, были устремлены на мертвое тело, по-прежнему распростертое у ворот. Рыдание сорвалось с ее губ. Рейн знал что он и его помощник видят в этот момент нечто совсем разное. Сам он, как ни старался, не мог разглядеть ничего, кроме жалкой шлюхи, пусть даже трогательной в своем горе, но он понимал, что сэр Одо вдруг увидел в ней воробьишку с перебитыми крыльями — создание, нуждающееся в сострадании. При всей своей внешней свирепости здоровяк всегда покупался на слезные жалобы какой-нибудь девчонки. Рейн все время ожидал, что очередная подопечная оберет его до нитки и разденет до подштанников, но, странное дело, этого никогда не случалось.

Сэр Одо смотрел на него большими и печальными карими глазами, напоминая в этот момент корову на пастбище.

— Если у вас в штанах все еще шевелится, командир, позвольте мне подыскать вам другую подружку.

— Господь всемогущий, — вздохнул Рейн, еще раз окинув взглядом бледное, испачканое в саже лицо девушки. — Просто убери ее с моих глаз — и на этом все!

Густой заразительный смех прокатился по двору замка, заставив его обернуться. Младший брат возвышался над ним, с небрежным изяществом сидя в седле. Его поразительно красивое лицо было в этот момент озарено искренней, добродушной веселостью.

— Так вот, значит, каков он, неотразимый подход Черного Дракона к женскому полу? Я столько слышал об этом, но впервые вижу своими глазами.

— Ума не приложу, куда деваться от женщин. — Рейн испустил новый вздох, на этот раз преувеличенно тяжкий. — Убедился теперь, что они так и бросаются на меня, стоит только покоситься в их сторону?

Граф Хью вновь от души расхохотался, откинув голову и всплеснув руками. Потом он посмотрел на девушку, и, к немалому удивлению Рейна, в его синих, как васильки, глазах отразилось вожделение.

— Честно говоря, старший брат, мне не показалось, что ты понравился девчонке, — многозначительно протянул Хыо. — Надеюсь, ты не будешь возражать, если я избавлю тебя от этого вороха тряпья? А как насчет того, чтобы устроить возню втроем? Судя по тому, с какой страстью она дралась, мы сможем провести с ней интересный часок или два.

— Черт возьми, Хью, выкажи малышке хоть немного сострадания. В конце концов она только что потеряла своего парня, — сказал Рейн, недоумевая, что это с ним.

Похоже, в недалеком будущем ему грозило размякнуть вроде сэра Одо. «Малышка», о которой шла речь, только что едва не перерезала ему горло кинжалом. Она и теперь смотрела на него так, словно надеялась испепелить взглядом. При этом она бормотала что-то похожее на латинскую молитву, но, поскольку образованной она никак не могла быть, это были скорее всего колдовские заклинания.

При этой мысли Рейн почувствовал холодок, пробежавший по спине, и свирепо обернулся к сэру Одо.

— Я же велел тебе убрать ее отсюда!

— Ну да, велели, — здоровяк кивнул большой всклокоченной головой, — но вы не сказали мне куда. Иначе, свидетель Бог, я давно уже убрал бы ее с ваших глаз.

Рейн подавил очередной вздох, подумав, что в этот день вздыхает слишком много. У него не было ни малейшего желания беспокоиться о мелочах.