Лавирль Спенсер - Раздельные постели

— Да, знаешь, я всю неделю находился в таком практическом настроении, анализируя все. — Он грустно улыбнулся.

— Анализируя наши отношения?

Он кивнул, изучая край скатерти, потом поднял глаза и посмотрел на невозмутимое лицо Джил, на ее волосы, которые сверкали под тусклым светом массивной лампы. Ее длинные пальцы поблескивали заостренными ногтями, когда она бесцельно вертела в руках опустошенный бокал… Она грациозно прислонилась к спинке кресла, нежно положив руку на подлокотник… Джил была похожа на бриллиант в десять каратов: она была рождена, чтобы сидеть в этом кресле, точно так же, как Кэтрин Андерсон не была для этого рождена. Привести сюда Кэтрин Андерсон значило бы то же самое, что поместить искусственный бриллиант в золотую оправу. Но Джил… Ах, Джил, — думал он, — как она великолепна!

— Ты так чертовски прекрасна! — сказал Клей с ноткой боли в голосе.

— Спасибо. Но сказал бы ты это до того, как вмешалась какая-то Кэтрин?

Клей только закусил нижнюю губу, она была хорошо знакома с этой его привычкой.

— Я могу подождать всю ночь, пока ты мне все не расскажешь. Я не тот человек, которому в выходные нужно учиться.

— Я тоже не такой человек, — признался Клей. — Я воспользовался этим в качестве предлога, потому что мне не хотелось сегодня встречаться с тобой.

— Поэтому ты набросился на меня, как освобожденный под честное слово из тюрьмы?

Он мягко рассмеялся, восхищаясь ее холодным, невозмутимым самообладанием.

— Нет, это было самобичевание.

— За что?

— За четвертое июля.

Джил осенило. Она отчетливо помнила их ссору тогда.

— Кто она? Кэтрин? — спокойно спросила она.

— Да…

— И?

— И она беременна.

Самообладание Джил было достойно похвалы. Она глубоко вздохнула и, грациозно поставив локоть на стол, наклонила голову и прислонилась лбом к руке.

Тишину нарушил официант.

— Мисс Мангассон, мистер Форрестер, вам еще принести чего-нибудь?

Клей растерянно посмотрел на него.

— Нет, спасибо, Скотт. Все прекрасно.

Когда Скотт удалился, Джил подняла голову и спросила:

— Не она ли является причиной твоего «фингала», о котором я намеренно избегала задавать вопросы весь вечер?

Он кивнул.

— Ее отец. — Он сделал глоток, а потом опять посмотрел на огни за окном.

— Я воздержусь от очевидного вопроса, — сказала Джил, и в ее голосе теперь можно было уловить резкость, — понимая, что ты не рассказывал мне об этом до тех пор, пока ситуация полностью не прояснилась, и ты не убедился, что ребенок твой. Ты собираешься на ней жениться?

Клей затаил дыхание. Он сидел, скрестив ноги, опираясь локтем о край стола. Посмотрев на его небрежную позу, на классический фасон его фрака, на красивый профиль, нельзя было даже предположить, что у него что-то не так. Но внутри он был похож на комок нервов.

— Ты мне так и не ответила, любишь меня или нет. — Клей пристально посмотрел на нее, испытывая такие же страдания, какие испытывала она.

— Нет, я не ответила.

— Это… — Клей старался подобрать подходящее слово. — Теперь излишне?

— Я думаю, что да…

Они оба опустили глаза — каждый из них сейчас переживал чувство потери от ее слов.

— Я не знаю, женюсь ли я на ней или нет. На меня оказывают сильное давление.

— Ее родители?

Он только печально улыбнулся.

— О Джил, это так невероятно смешно. И очень плохо, что ты никогда не узнаешь, насколько это смешно.

— Уверена, — едко ответила она. — Ха-ха-ха… разве мне не смешно?

Он потянулся и коснулся ее руки.

— Джил, это произошло случайно. За день до этого мы с тобой крупно поссорились. Стью и Бобби познакомили меня с сестрой Бобби… Черт, я не знаю.

— И ты сделал так, что она забеременела, потому что я отказалась оставить клуб «Фета». Как благородно! — Она рывком высвободила свою руку.

— Я знал, что ты будешь жестокой. Я этого заслужил. Самое обидное то, что это — глупая ошибка. Отец девушки — сумасшедший, и, поверь мне, ни я, ни эта девушка не хотим иметь ничего общего. Но обстоятельства развиваются так, что, не исключено, я буду вынужден просить ее выйти за меня, замуж.

— О, она будет крайне рада, что тебе придется это сделать! Какая бы девушка этого не хотела! Клей вздохнул и подумал в отчаянье: «О женщины!»?

— Я вынужден это сделать по нескольким причинам.

— В чем дело?! Твой отец угрожает, что откажет тебе заниматься семейным делом?

— Ты очень проницательна, Джил, хотя я никогда не считал тебя глупой рыжеволосой девушкой.

— О, не смеши меня, сейчас неподходящее время.

— Дело не только в моем отце. Мама ходит по дому, как побитая, и, в довершение ко всему, старик Кэтрин грозится об этом публично заявить. Если такое случится, мое разрешение на ведение судебной практики подвергнется риску. И самое страшное состоит в том, что Кэтрин сбежала из дома.

— Тебе известно, где она находится?

— Нет, но Бобби знает.

— Итак, ты можешь с ней связаться, если захочешь?

— Думаю, что да.

— Но ты этого не хочешь?

Клей сделал глубокий вдох и только обречено кивнул головой. Потом он снова взял ее за руку.

— Джил, я не могу терять много времени. Кажется, все дьяволы ада сейчас ездят на мне! Я очень сожалею, что мне пришлось взвалить на тебя свои неприятности, и извини меня, что я спрашиваю сейчас… Но мне хочется знать о твоих чувствах ко мне. Я хочу знать, собираешься ли ты выходить меня замуж в будущем, когда все проблемы разрешатся, когда я закончу юридическую школу, и жизнь снова пойдет своим чередом?

Ее самообладанию пришел конец — на глазах заблестели слезы. Не отрываясь, она долго смотрела на знакомое, любимое лицо и наконец прошептала, с трудом сдерживая рыдания:

— Будь ты проклят, Клей Форрестер, Я бы разбила твое лицо Адониса.

— Джил, ты же меня знаешь! Ты знаешь, что я планировал для нас обоих, если бы все это не случилось. Если бы у меня был выбор, я бы не спрашивал тебя об этом сейчас.

— О Клей, мое сердце… разрывается на мелкие кусочки. Что ты хочешь, чтоб я ответила?

— Скажи то, что чувствуешь.

Он погладил пальцем ее ладонь, а она жадно смотрела на его волосы, лицо, тело. Ее рука оставалась пассивной в его руке.

— Ты спросил меня слишком поздно, Клей.

Пианист наигрывал старую мелодию, и несколько пар кружились в танце. Клей приподнял руку Джил, перевернул ее и поцеловал ладонь. Возвращаясь взглядом к ее лицу, он прошептал:

— Господи, ты прекрасна.

Она сглотнула.

— Господи, ты тоже. В этом наша проблема. Мы слишком красивы. Люди видят только внешний облик, а не боль, не ошибки, не человеческие промахи, которых не видно.

— Джил, мне жаль, что причинил тебе боль. Я же люблю тебя, ты это знаешь.

— Я не думаю, что ты можешь на меня полагаться, Клей.