Лавирль Спенсер - Раздельные постели

— Остерегайся. Дедушка Элджин может и тебя поймать. Она быстро выскочила из-под омелы.

— Я такого не ожидала от твоего деда, — улыбаясь, сказала она.

— Здесь все сходят с ума на Рожество. Так происходит всегда.

— Конечно, — произнес подошедший Клейборн. — Вы не возражаете, молодой мистер Форрестер, если старый мистер Форрестер поцелует вашу жену, пока она стоит на этом благоприятном месте?

Кэтрин уже не стояла под зеленью, но она все же посмотрела вверх и сделала шаг назад.

— Я не…

— Абсолютно не возражаю, мистер Форрестер. — Клейборн обнял ее и сердечно поцеловал, потом отступил назад, сжимая ее руки и глядя ей в глаза.

— Ты сегодня еще красивее, чем обычно, моя дорогая. — Он положил одну руку ей на плечи, а другую руку — на плечи Клею. Сначала он посмотрел в одно лицо, потом в другое. — Не помню более счастливого Рождества.

— Я думаю, свечение исходило от тебя, когда ты прокалывал яичный желток, — поддразнил Клей отца.

— Немного…

Наконец Кэтрин и Клей нашли уголок, сели и начали есть пудинг. Кэтрин не хотелось есть. Казалось, что им не нашлось что сказать друг другу, хотя она опять чувствовала на себе взгляд Клея.

Вскоре Анжела созвала всех в круг, а сама заняла место за пианино, аккомпанируя детям, которые фальшиво пели рождественские гимны. В конце все спели «Тихую ночь». Пока Анжела играла, Клейборн стоял за ее спиной, положив руки ей на плечи и громко пел. Когда смолкла последняя нота, она поцеловала ему руку.

— Ты не пела, — сказал Клей, стоя за спиной Кэтрин.

— Я немного стесняюсь.

Он стоял близко и чувствовал запах ее волос. Он думал о том, что прочел в ее дневнике. С тех пор он хотел ее.

— Сейчас гости начнут разъезжаться. Я помогу им одеться.

— А я начну собирать посуду. Уверена, что Инелла устала.

Далеко за полночь Клей и Кэтрин проводили последнего засидевшегося гостя, потому что каким-то образом Анжела и Клейборн исчезли. Вестибюль был тускло освещен, в нем пахло сосной и таинством. Медленно Кэтрин направилась в гостиную: на нее падал мягкий свет от огней бальзамина. Клей шел за ней. С наступлением ночи он казался все более нерешительным. Он держал руки в карманах. Она поправила волосы, убрав их за уши.

Они бездумно направлялись к арке, когда Кэтрин остановилась, увидев движение в дальнем углу в тени столовой. Там стояли Анжела и Клейборн, обнявшись и целуясь. В них было столько страсти! Кэтрин не могла даже предположить, что люди их возраста так целуются. У Клейборна через плечо висело кухонное полотенце, а Анжела стояла босиком. Он провел рукой по спине Анжелы, погладил ее, а потом рука скользнула к груди. Кэтрин быстро отвернулась, чувствуя себя незваной гостьей, потому что эти двое, естественно, не подозревали о ее присутствии. Но когда она осторожно повернулась, чтобы уйти, она наткнулась на Клея. Вместо того чтобы отойти назад, Клей только приложил палец к губам, потом поднял его, указывая на ветку омелы, что висела у них над головами. Его волосы, лицо, рубашка освещались рождественскими оттенками красными, голубыми, зелеными и желтыми, а сам он выглядел так же привлекательно, как подарки под елкой. В его глазах тоже отражались мерцающие огни. Он провел пальцем по линии ее подбородка и спустился вниз к ямке под нижней губой. Ее испуганные глаза расширились. У нее захватило дух. Она попыталась его остановить, но он взял ее руки и положил их себе на шею.

— Моя очередь, — прошептал он.

Потом он опустил губы к ее губам, поймал их, удивившись, что они открыты, ожидая, что начнется борьба. Но борьба не началась. Он знал, что поступает нечестно, поймав ее как раз в тот момент, когда его родители делали то же самое. Но весь вечер у него это вертелось в голове, а когда он погрузился в шелковистые глубины ее рта, все сомнения отошли на задний план. Их теплые языки коснулись. Он целовал ее ненастойчиво, помня, что она об этом писала, он скорее приглашал, чем грабил, делая это очень медленно. Он почувствовал, что пальцы согнулись вокруг его воротника, и утихомирил свой язык. Клей ждал, боясь спугнуть Кэтрин. Наконец кончик ее пальца дотронулся до его шеи, и он нежно и крепко обнял ее за талию.

Со свадьбы ее тело стало больше. Оно расцвело пленительной полнотой. Он собственнически провел рукой по ее спине вверх и вниз. Как ему хотелось, чтобы ребенок сейчас шевельнулся — всего один раз, — чтобы он смог почувствовать.

Неохотно он закончил поцелуй.

— С Рождеством, — прошептал он ей в лицо.

— С Рождеством, — прошептала она в ответ. Ее губы находились так близко, что он чувствовал дыхание от ее слов. Комната была абсолютно тихой. С рождественской елки упала иголка, и они слышали ее стук. Они посмотрели друг другу в глаза. Их губы, желанные и теплые, снова искали друг друга… Ее живот слегка упирался в него. Как ей хотелось, чтобы это продолжалось вечно, но она напомнила себе, что этого не может быть и не будет, и резко отпрянула. Но Клей не отпустил ее — он сплел за спиной пальцы, отклонился назад и начал медленно покачиваться вместе с ней вперед-назад, улыбаясь лицом в ее волосы, прижав к себе ее губы и груди, которые, несомненно выросли.

Она знала, что ей следует настоять, чтобы он ее отпустил, но он был таким нежным и красивым… Его лицо освещалось огнями, волосы были похожи на пламя. Они повернулись и посмотрели на рождественское дерево. На некоторое время успокоившаяся, она позволила, чтобы он крепче прижал ее к себе. Она чувствовала на виске его подбородок. Из тени появились бледные лица Анжелы и Клейборна. Они стояли, обнявшись, глядя на молодую пару, и Клейборн, не говоря ни слова, крепче обнял свою жену.

— У меня есть чудесная идея, — мягко сказала Анжела. Кэтрин слегка вздрогнула, но, когда она захотела высвободиться, Клей не дал ей это сделать.

— Почему бы вам двоим не остаться здесь на ночь, а под утро мы бы надели свои пижамы и ночные рубашки и отправились спать?

— Я согласен, — сказал Клей, продолжая раскачивать Кэтрин. Они представляли собой прекрасную картину счастливой супружеской пары.

Клей почувствовал, как Кэтрин напряглась.

— Но у меня нет с собой ночной рубашки…

— Уверена, что мы найдем для тебя одну, должно быть, у нас также найдется и новая зубная щетка. Вы можете остаться в розовой спальне.

Кэтрин лихорадочно искала предлог отказаться. Наконец она его нашла.

— Но завтра утром нам нужно забрать маму…

У Клея опустилось сердце.

— Ну, — вздохнула Анжела, — в любом случае это была прекрасная мысль…

Дома Клей довольно долго вытаскивал свое постельное белье и принимал душ. Он болтался в холле наверху, прислонился к двери в ее комнату и наблюдал, как она снимает серьги и туфли.