Дебора Смит - Роковой рубин

— Звонили ваши друзья, — прошептала ей в ухо одна из медсестер, — сказали, что дали Тиму полтаблетки валиума и он уснул в гостевой комнате.

Александра деревянно кивнула.

Взгляд ее остановился на столе, где лежал Уильям, — под белой простыней вырисовывалось его длинное большое тело. Одна бледная полная рука лежала поверх простыни. Склонившись к этой руке, плакала Сара, а рядом, гладя ее по плечу, стоял Хью и разговаривал о чем-то с врачом-реаниматором — они говорили слишком тихо, Александра ничего не могла расслышать сквозь звон в ушах.

Ей вдруг захотелось закричать, что она по-своему любила Уильяма, что она целых десять лет играла по правилам, хотя они с мужем совершенно не подходили друг другу, и почему никто не пожалел ее, когда она была юной девушкой, которой амбиции родителей уготовили такое и только такое будущее.

«А впрочем, — безжалостно подумала она, — что кричать?» Могла ведь изменить свое будущее. Могла сбежать с Оррином, как Франни. Но нет. Она этого не сделала. И нечего терзать себя. Она не создана для роли благородной жертвы, и значимость женщины определяется деньгами и социальным положением ее мужа, что бы там ни вопили феминистки о новых горизонтах. Неважно, что женщины напялили брюки и стали заниматься бизнесом. Пусть себе студентки спят со всеми подряд, дабы доказать свою сексуальную независимость. На самом деле ничего не изменилось.

А в результате всего этого у нее остались деньги Уильяма, престиж, сын, из которого она должна сделать нечто достойное, и — свобода, свобода делать свой собственный выбор. В итоге она получила больше, чем Франни и ей подобные. А значит — плюнуть и растереть!

Уильяма, конечно, жаль. Ему пришлось расплатиться за это жизнью, но все же его уход решает все проблемы.

К ней подошел шериф. Он происходил из захудалого семейства горных старожилов и был необычайно сговорчив — и весьма улучшил дела своего ведомства: новая тюрьма, новая патрульная машина, новая униформа — все это было куплено на деньги новых богатых, которые смеялись над ним за его спиной.

— Простите, миссис Вандервеер, — прошептал он, — но я вынужден попросить вас еще раз вспомнить все события этой ужасной ночи. И после этого я оставлю вас в покое, мэм.

— Да, конечно, — томно вздохнула Александра. Он открыл блокнот и стал читать, останавливаясь время от времени в ожидании подтверждения.

— Судья напился пьян и поднялся в спальню из своего кабинета чуть позже полуночи.

—Да.

— Он вошел в спальню, где вы читали книгу, и вы попытались уговорить его лечь спать.

— Да.

— Он не соглашался, заявлял, что хочет куда-то поехать. Видя, что он с трудом держится на ногах, вы умоляли его не делать этого.

—Да.

— Судья пытался взять ключи от машины и, хм, будучи не в себе, толкнул вас и вы упали.

—Да.

— Он выбежал из спальни, вы побежали за ним и увидели, как на лестнице он упал, ударился головой о перила и покатился вниз.

—Да.

— Ваш сын проснулся от шума и вышел посмотреть что происходит, и вы стали его успокаивать.

—Да.

— А потом вызвали «Скорую помощь».

— Да. — Она вздрогнула. Неужели кончено? И позади весь этот ужас, а впереди… О, что ждет ее впереди!

Шериф закрыл блокнот.

— Какая страшная нелепость! Еще раз прошу прощения, мэм.

Совершенно незачем было плакать. Ее поразила вдруг пришедшая в голову мысль о том, как хорошо она выпуталась. Чувство собственной безнаказаности, отпущения всех грехов охватило ее. И такая невозможно прекрасная жизнь открывала ей свои объятия

— Ну, ну, — сказал шериф и потрепал ее по плечу. — О чем здесь долго разговаривать? Бедняга судья Вандервеер споткнулся и упал с лестницы. Вот все, что я напишу в рапорте.

— Спасибо вам, — сумела выдавить из себя Александра. — Я не хочу, чтобы злые языки трепали его доброе имя.

Шериф демонстративно вырвал исписанные страницы из блокнота, смял, поискал, куда бы выбросить, и, не найдя ничего подходящего, засунул в нагрудный карман рубашки.

— Вот и все, — сказал он.

— Дядя Уильям умер?!

Этот мальчишеский голос, звенящий от ужаса, заставил всех вздрогнуть. Хью Рейнкроу резко обернулся к дверям, и Сара подняла голову, глядя заплаканными тревожными глазами. Александра судорожно вздохнула, по спине у нее побежали мурашки.

В дверях стояли Джейк с Элли и смотрели на эту скорбную сцену. Глаза у них были сухие. Увидев племянника, Александра по-настоящему испугалась. Она остро почувствовала в его появлении угрозу себе, совершенно реальную угрозу. Это не поддавалось разумному объяснению. «Он всего лишь ребенок, — уговаривала она себя. — Просто ребенок. Просто ребенок, который наслушался Сариных грязных сплетен».

Однако каким-то образом именно он узнал ее самую сокровенную тайну. И нечего себя обманывать — Сара не могла сказать ему об этом. Ужас, безмолвный леденящий ужас ощущала Александра при виде этого отродья Рейнкроу.

— Хью, уведи их отсюда! — воскликнула Сара. — Миленькие, идите, идите домой. Я скоро приду. Обещаю вам.

— Но он ведь умер, — повторил Джейк, и это не было вопросом.

Хью печально посмотрел на детей.

— Подойдите сюда.

Александра смотрела, как он обнял их за худенькие плечи и подвел к телу Уильяма. Маска бесстрастия скрывала напряженное выражение его лица. Он как истинный врач холодно и отстранение объяснил им про множественные трещины черепа, про опухоль мягких тканей головы, окружающих мозг, и так далее, и тому подобное. Александра почувствовала, что ладони у нее мокрые: она так сильно сжала кулаки, что длинные ногти впились в живую плоть. «Проклятый доктор, — истерически думала она. — Проклятый ненормальный индеец со своими полуиндейскими ублюдками».

— Он упал, — сказала Элли, плача, и посмотрела на брата. — Это был несчастный случай, его мозг распух и задохнулся. Да?

Джейк вдруг высвободился из-под отцовской руки и направился к Александре. Его бледное лицо было окружено индейской чернотой волос, как ореолом гнева. Яростные зеленые глаза смотрели на нее так, что она вжалась в спинку своего стула. А когда он протянул к ней руки с растопыренными пальцами, двигаясь как слепой, ей потребовалось собрать всю свою волю, чтобы не закрыть лицо руками и не бежать прочь, прочь — подальше от этого дьявольского наваждения. Шериф непрошено принял участие в сцене, взмахом руки как бы направляя Джейка к безутешной тетушке.

— Верно, верно, парень, — важно сказал этот дурак. — Обними свою тетю.

У нее перехватило дыхание, и рука невольно вытянулась вперед — оттолкнуть, удержать — не подходи!

— Нет! — завизжала она, уже не заботясь о том, как воспримут такую странную реакцию.

Но она не успела. Джейк дотянулся до ее запястья и крепко сжал его. Лицо мальчика исказилось, рот приоткрылся в немом крике. Александра вырвала руку.