Даниэла Стил - Жажда странствий

Не стоит бередить старые раны. Он знал, как болезненны воспоминания для Чарли. Наверное, и для Одри тоже. Для обоих это было не просто мимолетное увлечение. Они так подходили друг другу… С Шарлоттой у Чарли нет ничего общего.

Женщины больше не говорили на эту тему, но Одри помнила каждое слово, сказанное Ви, и все твердила себе, что все кончено, что ей больше нельзя любить его… он женат.

И все же в это невозможно было поверить. Она вспоминала «Восточный экспресс» — они не размыкали объятий, не могли оторваться друг от друга. Вспоминала, как они любовались восходом солнца в горах Тибета, сидя в тесном купе маленького поезда. Как благодарна она судьбе за то, что все это было! И снова и снова раздумывала над тем, что сказала ей Ви: Шарлотта предупреждает все его желания, старается сделать его жизнь как можно более удобной… И все же ради этого не женятся.

Чарли — другой человек, она знала: удобная жизнь — не его идеал. Неужели женился со зла, неужели она сама, еще раз не приняв его предложения, бросила его в объятия другой женщины? Бессонной ночью Одри тщетно пыталась найти объяснение тому, что случилось, и все твердила себе, что вовсе не важно, почему он женился на Шарлотте. Он женился, вот и все, теперь Одри должна забыть его.

В последующие недели на Антибе она безуспешно старалась забыться. Большое впечатление на нее произвела встреча с Уолли Симпсон и принцем Уэльским Эдуардом.

Принц заговорил с Джеймсом, когда они встретились на прогулке. Одри была представлена обоим. Джеймс считал, что миссис Симпсон и Одри чем-то похожи друг на друга — обе они американки Одри поразилась ее элегантности, она точно сошла с обложки «Вога»: полотняное платье, красиво уложенные волосы, маленькая соломенная шляпка, изящные туфли, конечно же, сделанные на заказ, дивной красоты жемчужное ожерелье. Одри заметила, с каким обожанием смотрел на нее принц, он тоже был поразительно красив. Одри почему-то взволновала встреча с этой парой. Они с Ви во всех подробностях обсудили романтических влюбленных, поговорили и о поднявшемся вокруг них скандале.

Миссис Симпсон была в разводе со своим первым мужем, и общество было шокировано увлечением принца.

А на виллу приехала другая пара, близкие друзья Вайолет и Джеймса. Баронесса Урсула фон Манн и в самом деле была давней подругой Ви, они когда-то вместе учились в пансионе.

Урсула совсем недавно вышла замуж за экономиста по имени Карл Розен и теперь стала «просто» Урсулой Розен, или Урси, как ее все называли. У нее были светлые волнистые волосы, большие зеленые глаза, ямочки на щеках, она дивно смеялась и рассказывала забавные истории о своих друзьях и о своей семье в Мюнхене. У них в Германии большой замок, она каждый год ездит на Ривьеру, объясняла она, то и дело мешая французские слова с немецкими, а сейчас у них с Карлом медовый месяц. Они уже пожили в Вене и в Париже, сейчас — вот здесь, в сентябре поедут в Венецию и Рим, а потом вернутся в Берлин, Карл живет там. Отец очень хотел купить им огромный дом, он не в восторге, что Карл — еврей, но теперь уж смирился с этим.

Надо признать, в Германии сейчас разжигаются антиеврейские настроения, объясняла Урсула, и отец очень серьезно предостерегал ее, чтобы она ни в коем случае не вступала в спор с какими-нибудь важными нацистами, если им случится встретиться С таковыми. Урсула была убежденной противницей нацистов, но только здесь, на юге Франции, позволяла себе откровенно высказываться в их адрес, однако никто из их маленькой компании не сомневался в том, что Гитлер не осмелится преследовать евреев, занимающих видное положение в обществе. Как-никак Карл имел докторскую степень, был автором нескольких книг и преподавал в Берлинском университете. В общем, в Германии он был человек известный. И к тому же очень веселый, стоило ему выпить несколько бокалов шампанского. Они впятером прекрасно проводили время. Одри немного успокоилась, много и с удовольствием загорала, теперь же, в последнюю неделю августа, решала, что ей делать дальше.

— Поедем с нами в Венецию, — предложила ей Урсула.

Они лежали в шезлонгах на террасе, нежась в лучах солнца.

Урсула нахлобучила на свои золотистые кудри соломенную шляпу Карла, которая ей очень шла. Одри рассмеялась:

— В свадебное путешествие вместе с вами? А что, это мысль. Представляю, в какой восторг придет Карл!

— Конечно, приду в восторг, а как же иначе, — загудел он, появляясь в дверном проеме. Он присел на подлокотник шезлонга к Урсуле. — Отчего бы тебе, Одри, и правда не поехать с нами?

— Не могу. Карл.

— Это почему же?

— Вы должны быть вдвоем. Это ваше свадебное путешествие.

Карл наклонился и прошептал так, чтобы все услышали:

— А мы предадимся menage a trois [8] любовь втроем (фр.). , ja?

— Nein. — Одри засмеялась.

К вилле подъехала машина, из нее вышли двое: высокая стройная женщина в шляпе с большими полями, в элегантном белом платье с широкими плечами; мужчина расплачивался с шофером, Одри видела только его спину. Ви была в саду, она приветствовала новых гостей на английском, после чего все трое вошли в дом, а слуга понес их чемоданы. Странно, Ви ни словом не обмолвилась, что приедет кто-то еще, и Одри забеспокоилась, не отберут ли комнату у Молли.

— Ты не знаешь, кто это приехал? — лениво спросила Урсула у Одри. Одри отрицательно покачала головой. — Вот и я не знаю. — И улыбнулась своей новой подруге. — Одри, я так рада, что мы познакомились с тобой… и с малышкой Молли.

Урсула мечтала как можно скорее завести ребенка. Они с Карлом уже договорились, что у них будет не менее шести детей, и теперь хотели как можно скорее начать ими обзаводиться.

Как-никак Урси исполнился тридцать один год, а Карлу тридцать пять. Одри у них считалась совсем юной девушкой — ей было всего двадцать девять, и они поддразнивали ее и называли «наша девочка». Друзья продолжали оживленно болтать, когда к ним подошла Ви с большим кувшином лимонада и бросила тревожный взгляд на Одри. Следом за Ви на террасу вошли новые гости. Увидев Одри, мужчина, следовавший за модной англичанкой, изменился в лице и замер на месте. Это заметили все присутствовавшие, кроме Одри — она в это время стояла у столика с напитками и разговаривала с Карлом, а когда повернулась, то словно окаменела, стакан выпал из ее руки, осколки разлетелись по полу, и один из них вонзился ей в ногу. Все бросились к Одри, усадили ее в шезлонг. Карл хотел было приложить к ране камчатную салфетку, но Одри попросила, чтобы кто-нибудь принес ей полотенце, она не хотела портить салфетки Вайолет.

— Ах, Одри, ради Бога, какие глупости! — возмутилась Вайолет и собственноручно приложила салфетку к ране.