Даниэла Стил - Жажда странствий

Ты не представляешь, как мне горько… Но у нас еще будет шанс. Обещаю тебе. — Он ласково улыбнулся. — Надеюсь, в следующий раз ты поставишь меня в известность.

Одри кивнула, улыбнулась, вытерла лицо платком, который он ей протянул. Но он снова нахмурился. Конечно, хорошо, что они увиделись, он немного успокоился — Чарльз места себе не находил, волновался за нее с тех пор, как встретился с Джеймсом.

— Джеймс сказал, тебе было очень плохо. А сейчас все в порядке?

— Все нормально. Ви не отходила от меня.

— Она верный друг. — Он коснулся ее щеки своими длинными пальцами, нежно поцеловал в губы, все-таки это счастье, что она рядом. — Ужасно, Од… Ужасно, что меня не было с тобой.

— Ты бы ничего не смог сделать. — Одри глубоко вздохнула. — Очень было тяжело… Ты и Молли далеко… Я только о вас и думала. — Она посмотрела на него. — Я должна была приехать к тебе…

Чарльз кивнул. Может, она и правильно сделала, что приехала. Чарльз расплатился с барменом, и они пошли наверх. Он нес ее сумки, у двери номера он взял ее на руки, переступил порог и положил ее на постель.

— Добро пожаловать домой, будущая миссис Паркер-Скотт! — Он усмехнулся, а она удивленно вскинула брови.

— У тебя какие-то новости? Письмо от Шарлотты? — Она уже перестала и надеяться на такой поворот в их жизни.

— Нет, письма я не получал, но Джеймс привез любопытную информацию. Он тебе ничего не рассказывал?

Одри покачала головой.

— Похоже, у моей очаровательной первой жены существует небольшая тайна.

— Да? — спросила Одри с явным интересом. Его улыбка стала еще шире. С тех пор как Джеймс сообщил ему эту новость, он пребывал в хорошем настроении, его мучила только тревога за Одри. Будет здорово, если они смогут пожениться, теперь он загонит Шарлотту в угол!

— У милой леди обнаружились странные склонности. Оказывается, она предпочитает женщин.

— Она лесбиянка? — В отличие от Ви Одри не стеснялась называть вещи своими именами. Она смотрела на Чарли. — Ты в этом уверен?

— Абсолютно. Ви видела, как она целовалась с какой-то девицей в переулке. Странно, почему Ви тебе не сказала.

— Наверное, тогда нам было не до того (а так именно и было). Чудеса! А что из этого следует?

— Пригрожу ей, что напишу в «Таймс» о ее похождениях, если она не даст мне развода. Ты одобряешь мой план?

Оба повеселели. Чарли сел на кровать рядом с ней, и через минуту они забыли обо всем… О Шарлотте, Джеймсе, леди Ви… Они помнили лишь друг о друге, помнили только о том, как они счастливы, что снова вместе.

На следующее утро Чарли вновь выглядел мрачным — он боялся оставлять Одри в Каире.

— Пойми, здесь военная зона. Муссолини начал наступление на Египет.

Она улыбнулась и сжала его руку, лежавшую на столе.

— Ты же знаешь итальянцев, дорогой. Они будут добираться сюда целую вечность.

Одри не собиралась уезжать, она решительно отказывалась подчиняться ему, и постепенно он привык к тому, что она рядом.

Месяц спустя все по-прежнему ожидали наступления итальянцев. Одри успела завести много новых знакомств, они часами сидели с Чарли на террасе отеля «Шепард» за рюмкой спиртного в компании других журналистов. Все привыкли к Одри, и Чарли даже перестал уговаривать ее вернуться домой. Ему было хорошо с ней, единственное неприятное приключение произошло с ними, когда они отправились в пустыню — они попали в песчаную бурю. Уже бывали случаи гибели иностранцев, попавших в такие бури, и генерал Уэйвелл, бригадный командир, сделал им строгое предупреждение. Большую часть времени они проводили в Каире. Одри хотела было проведать Молли на Рождество, но побоялась, что Чарли не разрешит ей вернуться. Ви написала, что Рождество они проведут вместе — она, дети, свекор и Джеймс — и что Молли прекрасно себя чувствует, весела и ни в чем не нуждается. Эти заверения подруги еще больше укрепили Одри в решении остаться с Чарли в Каире.

В декабре англичане приняли решение очистить от итальянцев Ливию. Двадцать первого января 1941 года английские войска взяли Тобрук, а седьмого февраля итальянцы капитулировали.

Но в городе обсуждали другую, более важную новость — немцы, крайне недовольные провалом итальянцев в ливийской кампании, решили послать туда своих солдат во главе с немецким генералом и заставить англичан сдать свои позиции. Во время падения Тобрука и капитуляции итальянцев все только и говорили о загадочном немецком генерале, который должен был появиться со дня на день; никто из высшего командования англичан не знал, кого именно пришлют. Спустя два дня после капитуляции итальянцев Уэйвелл пригласил Чарли на ужин. Они долго беседовали, однако, вернувшись в отель, Чарльз не стал делиться с Одри полученной информацией.

— Он сообщил тебе что-нибудь о немецком генерале? Кто это может быть? — спросила Одри.

— Нет, не сообщил, — ответил Чарльз, стараясь не смотреть ей в глаза, и стал раздеваться.

— Уэйвелл встревожен?

Это уж точно, Уэйвелл покой потерял, но Чарльзу не хотелось говорить об этом Одри. Он собирался только предупредить ее, что уезжает на несколько дней, но куда именно — сказать не мог. Пока он раздумывал, как ему выкрутиться, Одри остановилась перед ним.

— Ты не слушаешь меня, Чарли. — Она пристально смотрела на него. Одри слишком хорошо его знала. Этого-то он и боялся. Легче предстать перед немецким генералом, чем выдержать допрос этой женщины.

— Да слушаю я тебя. Од! Вспоминаю ужин. Отлично покормили. На десерт угостили чем-то потрясающе вкусным, каким-то национальным египетским блюдом.

— Не морочь мне голову! — Она сидела на краю кровати и подозрительно рассматривала его. — Ты что-то скрываешь, Паркер-Скотт. Что?

— Ради Бога, успокойся. Я дьявольски устал, Од, не пытай меня. Если бы я что-нибудь знал о немцах, я бы сказал тебе. — Он повернулся к ней спиной, изображая досаду, однако ее настроение не соответствовало создавшейся ситуации, поэтому она прильнула к нему. Они уже несколько месяцев жили в этом отеле и чувствовали себя здесь как дома, Чарли всерьез нервничал, не зная, что ответить Одри.

— Не очень-то ты дружелюбно сегодня настроен, Чарли, — прошептала она.

Он повернулся на спину и посмотрел на нее с жалобной улыбкой.

— Господи, до чего же ты иногда бываешь надоедливой!

Тебе никто раньше об этом не говорил?

Она усмехнулась:

— Просто ни у кого не было такой возможности.

Он знал, что был ее первым и единственным мужчиной, и улыбнулся.

— Тебе не хочется хотя бы немного вздремнуть. Од? — Ему предстояло встать рано утром, но он не хотел говорить ей об этом сейчас.

— Я хочу знать, что ты от меня скрываешь. Влюбился в кого-нибудь сегодня вечером? В Каире с тобой такое случалось. — Она приподнялась на локте и смотрела на него сверху вниз. — Знаешь, Чарльз, шпион ты никудышный. Я всегда могу сказать, когда ты лжешь.