Даниэла Стил - Перепутье

— Сгораю от любопытства.

Но Ник в ответ даже не улыбнулся.

— Приставил дуло револьвера к голове ребенка. Когда я вернулся домой с работы, я увидел его у нас в гостиной. Он сидел спокойный, как айсберг, приставив револьвер к виску Джона. Он заявил, что, если я не отпущу Хиллари, он убьет моего сына. — Ник побледнел, а адвокат нахмурился. Положение действительно казалось отчаянным.

— Револьвер был заряжен, Ник?

— Нет. Но тогда я этого не знал. Я согласился на развод, и он убрал револьвер. — Картина происшедшего вновь ожила в памяти Ника, и он стиснул зубы и сжал кулаки.

— И что ты сделал потом?

— Избил его. Сломал три ребра, руку и выбил два зуба. Хиллари уехала вчера вечером и пыталась забрать с собой Джонни. Я сказал ей, что, если она прикоснется к нему или еще раз появится в моем доме, я убью и ее и Маркхама. И клянусь Господом, я не шучу.

— Да, у тебя есть все основания для развода. — Но для Ника это не было новостью. — Ты сможешь доказать наличие адюльтера?

— Запросто.

— А основания для того, чтобы выиграть процесс о попечительстве?

— Неужели того, что я рассказал тебе, мало? Он хотел убить моего ребенка.

— Револьвер не был заряжен. И это делал Маркхам, а не твоя жена.

— Но она участвовала в этом. Она сидела рядом и не остановила его.

— Вероятно, она знала, что револьвер не заряжен. Согласен, выходка грязная, но этот поступок еще не гарантирует тебе получение попечительства.

— Тогда гарантирует все остальное. Она плохая мать, ей наплевать на Джонни сейчас и всегда было наплевать. Она хотела сделать аборт, а когда все-таки родила его, не обращала на него внимания. Когда я застрял в Европе после объявления войны, она отправила ребенка к матери и почти десять месяцев даже не видела его, пока я не вернулся домой. Она плохая мать! Плохая мать, понимаешь? — Будучи не в силах совладать с собой, Ник вскочил и начал ходить по кабинету. Не надо было слушать Лиану. Надо было расстаться с Хиллари еще полгода тому назад и сразу подать в суд иск о попечительстве. Но он не сделал этого. А теперь потерял и Лиану. Если бы он был свободен, кто знает, как сложились бы их отношения. Прошло уже почти полгода, а он до сих пор не мог пережить эту потерю.

— Она готова предоставить тебе попечительство над ребенком?

Ник заставил себя сосредоточиться на Хиллари и покачал головой.

— Она боится только того, что скажут люди. Вдруг ее сочтут алкоголичкой и распутной женщиной, каковой она на самом деле и является. Она не хочет, чтобы об этом заговорил весь город. Хотя это и так всем известно — ради Бога, с кем она только не спала! — Впрочем, Ник был вынужден признать, что в последнее время положение изменилось. Хиллари была верна Маркхаму, как никогда не была верна ему.

— Тебе предстоит тяжелая борьба, Ник. Очень тяжелая. Развод ты, конечно, получишь — у тебя очень веские причины, тем более того же хочет и Хиллари, а вот дела о попечительстве обычно очень сложны. Суд почти всегда принимает решение в пользу матери, если только она не является психически больной и не находится в какой-нибудь клинике. Даже если она алкоголичка, как ты говоришь, и распутная женщина, этого может быть недостаточно. Суд считает, что детей должна воспитывать мать, а не отец.

— Но не в данном случае.

— Возможно, ты прав. Но нам предстоит доказать это, и борьба потребует неразборчивости в средствах. Тебе придется вытащить всю грязь до последней капли. Готов ли ты действительно подвергнуть своего сына такому испытанию?

— Нет. Но если я буду вынужден сделать это, то сделаю. И если ты скажешь мне, что у меня нет выхода, мы начнем бессрочную кампанию по дискредитации Хиллари. В течение многих лет она давала мне поводы, и теперь я намерен все их пустить в ход. В конце концов я это делаю ради Джонни.

Грир кивнул. Ему нравились сложные дела.

— Но если ты прав и мальчик на самом деле ей не нужен, она ведь может отступиться.

— Возможно. — Хотя на самом деле Ник сомневался в том, что Хиллари отступится. — А пока мне нужен ордер на изоляцию Маркхама, чтобы он не приближался к моему сыну.

— Где мальчик сейчас?

— В нашей квартире, со мной. Я сказал горничной, чтобы она не впускала Хиллари, если та явится за вещами. Я сам отошлю их к Маркхаму.

— Она имеет право видеть ребенка.

— Черта с два она имеет. Ничего она не имеет, пока якшается с человеком, целившимся в Джонни из револьвера.

— Это было сделано только для того, чтобы произвести на тебя впечатление. — Грир говорил невыносимо спокойным голосом, но Ник был настолько взвинчен, что практически не слышал его.

— Неужто? И знаешь, это произвело на меня впечатление! Так ты берешься за это дело?

— Берусь. Но я хочу сразу тебе все объяснить. Я не могу гарантировать исход, Ник.

— Неважно. Сделай все, что сможешь.

— И ты будешь меня слушаться?

— Если твои советы покажутся мне разумными. — Ник улыбнулся, а Грир погрозил ему пальцем. — Ладно-ладно. Как ты думаешь, сколько это может занять времени?

— Дай ей согласие на развод в Рино. Это займет всего шесть недель. Но дела о попечительстве тянутся долго.

— Насколько долго? Я не хочу, чтобы это висело ни над Джонни, ни надо мной.

— Может пройти целый год.

— Черт! Но если я выиграю, мы избавимся от нее навсегда?

— Возможно. Попробуй откупиться от нее. Ник покачал головой.

— Не выйдет. У нее наследство шесть миллионов долларов, и у Маркхама тоже не маленькое состояние.

— Ну, ладно. Значит, нам придется вести дело честным путем.

— А если сможешь, то и обманным. — Улыбнулся Ник, и Бен Грир тоже ответил ему улыбкой.

— Ты мне только расскажешь, как выиграть, а я уж выиграю. Сегодня же получу для тебя ордер на изоляцию Маркхама. — Он взглянул на часы. — Через полчаса мне надо быть в суде. А потом я хочу встретиться с тобой и обсудить ход нашей кампании. Как насчет следующей недели?

Ник явно был разочарован.

— А раньше никак?

— Раньше чем через полгода, тебе все равно на удастся подать дело в суд.

— Ладно. Но знаешь, Бен… — Ник пристально посмотрел на своего адвоката. — Помни об одном.

— О чем?

— Я должен выиграть.

Ник не видел Хиллари уже несколько дней, а когда она явилась, он был готов к ее приходу. Она открыла дверь собственным ключом, думая, что Ник на работе, и на цыпочках поднялась наверх. Ник подозревал, что она может сделать что-нибудь подобное, и потому перестал ходить в свой офис с того самого дня, как она уехала. Он вел дела по телефону из дома и не пускал Джонни в школу. Когда Хиллари открыла дверь, Ник был у себя и немедленно последовал за ней.

— Вон из этого дома.

Услышав за спиной его голос, Хиллари подпрыгнула чуть ли не на фут, а когда обернулась и увидела, как Ник напряжен и бледен, испугалась, что сейчас он ее ударит.