Даниэла Стил - Беттина

— А если бы она родилась? Тогда получается, что я убила ее? — горестно спросила Беттина.

Он покачал головой.

— Когда плод развивается нормально, вы можете делать что угодно — ходить на лыжах, бегать по лестнице, — и вы не потеряете ребенка. Поверьте мне, значит, так было суждено.

Беттина откинулась на подушку и тревожно посмотрела на него.

— Благодарю вас.

А потом, с неожиданным беспокойством, добавила:

— Теперь вы меня отдадите в руки психоаналитиков? И поместите к сумасшедшим из-за того, что случилось прошлой ночью?

Он улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Нет. Я хочу, чтобы вас осмотрел гинеколог. Надо удостовериться, что с вами все в порядке. И еще я хочу, чтобы вы остались тут на несколько дней, чтобы прийти в себя, отдохнуть, окрепнуть. Мы даже дадим вам снотворное, но принимать его вы будете под нашим контролем. А вообще вы у нас не первая, только обычно у наших пациенток есть или муж, или родные, к которым можно вернуться из больницы. Одной, конечно, очень тяжело.

Беттина неохотно кивнула. Он, кажется, понял, в чем дело.

— Мне бы хотелось еще поговорить с вами, — мягко сказал врач с добродушной улыбкой, — не возражаете?

Она опять медленно кивнула.

— Нет. Кстати, кто вы по специальности? Может быть, он психоаналитик и только играет с ней.

— Терапевт. Если вы останетесь в нашем городе, можете рассчитывать на помощь терапевта. И, если не будете против, на поддержку друга. — Он улыбнулся и протянул ей руку. — Я — Джон Филдз. Кстати, откуда у вас столько имен?

Она усмехнулась. Если он хочет быть ее врачом и другом, ему можно знать всю правду.

— Пирс — фамилия моего последнего

мужа, Дэниелз — девичья фамилия, которую я намереваюсь вернуть, а Стюарт, — она лишь на долю секунды нерешительно запнулась, — фамилия первого мужа. Я дважды была замужем.

— Сколько вам лет, вы сказали? — с улыбкой спросил он, направившись к двери.

— Двадцать шесть.

— Неплохо, Беттина, совсем неплохо. Он помахал рукой на прощание и собрался уходить, но на пороге остановился и еще раз взглянул на нее.

— Уверен, что вы скоро поправитесь, — сказал он и улыбнулся так ободряюще, что Беттина поняла — все будет хорошо.

Как чувствуете себя, Беттина? — с улыбкой спросил Джон Филдз, входя в палату.

— Прекрасно, — улыбнулась в ответ Беттина. — Мне намного лучше.

Ночью она спала крепко, как дитя. Ее не мучили кошмары, не терзали призраки прошлого. Ей даже не понадобилось снотворное, она просто уткнулась в подушку и заснула. Жизнь в больнице отличалась удивительной простотой. Внимательные люди в белых халатах всегда были готовы прийти на помощь, отвлечь от тягостных воспоминаний, охранить покой. За весь год Беттина впервые чувствовала себя столь безмятежно. Поэтому, обратившись к симпатичному молодому доктору, она сказала:

— Мне не хотелось бы уходить отсюда.

— Почему? — озабоченно спросил Филдз. Он и так не допустил к Беттине психиатра, взяв это под свою ответственность. Однако он не думал, что у нее депрессия зашла так далеко.

Беттина смотрела на него, по-детски улыбаясь, но ее огромные зеленые глаза никак не могли сосредоточиться на чем-то одном: они блуждали. Нет, выглядела она вполне нормально, и все-таки Джон Филдз намеревался наблюдать за ней после выписки из больницы.

Беттина опять откинулась на подушку и тихо вздохнула.

— Почему не хочу выписываться? — Она попыталась остановить свой взгляд на докторе. — Потому что здесь все легко и просто. Я не хочу искать квартиру, работу, думать о деньгах, ходить в магазины, готовить. Не хочу говорить с адвокатом. Здесь мне не надо даже одеваться и делать макияж.

Незадолго до прихода врача она полчаса принимала ванну, и сейчас ее каштановые волосы украшала белая шелковая лента. Она была молода, мила и совсем не хотела думать о жизненных трудностях. В такие моменты Беттина выглядела не на двадцать шесть, а на шестнадцать.

— Ну вот вы и назвали причины, по которым некоторые пациенты предпочитают оставаться в психиатрических клиниках на долгие годы, а иногда и на всю жизнь. — И он продолжил уже спокойнее: — Неужели вы этого хотите? Разве так уж трудно одеться или сходить в магазин?

Беттина испугалась, услыхав его слова, и поспешила отступить:

— Нет, нет, конечно нет. — И все же ей хотелось объяснить ему, что она имела в виду, чтобы он не считал ее сумасшедшей. — Я долгие годы была… — она замолчала, подыскивая нужные слова, а он тем временем внимательно смотрел на нее, — я долгие годы жила под давлением обстоятельств, была сильно загружена.

«Господи, может, я не докопался до главной причины ее срыва?» — подумал Джон. Он не сводил с нее глаз, размышляя, стоит ли выписывать ее так рано.

— Какое давление вы имеете в виду? — спокойно спросил он и, придвинув к кровати стул, сел рядом.

— Видите ли, — она опустила глаза, разглядывая свои руки, — я выступала настоящей домоправительницей, под моим началом были слуги, так продолжалось много лет. Мужья и отец последние пятнадцать лет составляли главный предмет моих забот.

— Пятнадцать лет? — удивился Филдз. — А ваша мать?

— Она умерла от лейкемии, когда мне было четыре.

— И ваш отец больше не женился?

— Естественно, нет, — заявила Беттина и прибавила, уже мягче: — Зачем ему была нужна жена? У него была я.

Он в ужасе вытаращил глаза, так что Беттина поспешила развеять его предположения, подняв руку и энергично помотав головой.

— Нет, вы не то подумали. Такие, как мой отец, женятся ради чего угодно — удобства, общения, — но не ради того, что побуждает вступать в брак обычных людей. Им нужен советчик, постоянный компаньон в путешествиях, хранитель покоя. Всем этим была для него я.

Вглядываясь в нее, он очаровывался ею все сильней. Как много ей довелось изведать. Она даже стала старше выглядеть, заговорив о своей жизни. Она очень красивая, такой женщины он еще не встречал.

— А вообще-то, — продолжала Беттина, — я думаю, что многие женятся или выходят замуж ради удобства и общения.

— Вы тоже?

— Отчасти, — улыбнулась она и откинула голову на подушку, полуприкрыв глаза. — Но я была влюблена.

— В кого? — спросил он почти шепотом.

— В человека, которого звали Айво Стюартом. — Беттина продолжала говорить, глядя в потолок, потом перевела взгляд на доктора. — Не знаю, будет ли вам, это интересно, но он много лет был издателем «Нью-Йорк Мейл» и совсем недавно отошел от дел.

— И он стал вашим мужем? — удивился Джон. Видимо, слова Беттины произвели на него совсем не то впечатление, какого она ждала. — Как вы с ним познакомились?

Он до сих пор не мог понять ее, не мог вместить в себя то, что она рассказывала. Да, она работала в каком-то гастрольном шоу, но откуда тогда в ней эта светскость, это королевское достоинство? Каким образом девушка из разъездного театрика могла выйти замуж за газетного магната? Или она лжет? А может, она и впрямь сумасшедшая? Может, надо провести углубленное обследование?