Сьюзен Филлипс - Неженка

— Ты чертовски хороша! — мягко сказал Далли.

— И вполовину не так хороша, как ты, — огрызнулась Франческа, решив покончить с чем-то странным, что сгущалось в воздухе между ними. — Где мы? Чей это дом?

— Мой.

— Твой? Но мы ведь не дальше чем за двадцать миль от Вайнетта. Зачем тебе два дома так близко?

— После того, что там случилось, мне странно слышать такой вопрос.

Далли отошел чуть в сторону, чтобы Франческа смогла выйти.

Она выбралась из машины и посмотрела на дом:

— Это убежище, правда?

— Думаю, можно назвать и так. И я надеюсь, что ты никому не расскажешь, что была здесь со мной. Все они знают об этом месте, но пока мне удавалось держать их на расстоянии. Если они узнают, что ты была здесь, это будет как открытие сезона, и они явятся сюда со спальными мешками, вязальными спицами и холодильником, полным «Доктора Пеппера».

Франческа направилась ко входу, желая рассмотреть дом изнутри, но не успела она встать на ступеньку, как Далли дотронулся до ее руки.

— Френси! Прежде всего это мой дом, и давай не будем в нем драться.

Он выглядел серьезным как никогда.

— Почему ты думаешь, что я собираюсь драться? — спросила она.

— Я полагаю, это вполне в твоем духе.

— В моем духе! Сначала ты похитил моего сына, потом меня, а теперь у тебя хватает наглости говорить, что я хочу драться!

— Считай меня пессимистом. — Он присел на верхнюю ступеньку.

Стиснув руки, Франческа с неудовольствием призналась себе, что он прав. Франческу пробирала дрожь. Далли вынес ее из дома без свитера, а на улице было не больше пяти градусов тепла.

— Что ты делаешь? Почему уселся здесь?

— Если мы собираемся выяснять отношения, то давай займемся этим прямо здесь. Если мы войдем внутрь, нам придется быть вежливыми друг с другом. Я имею в виду, что этот дом — мое пристанище, и я не хочу, чтобы мы в нем все отравили, решая свои проблемы.

— Это смешно. — Ее зубы начали стучать. — У нас есть что обсудить, и не думаю, что мы сможем урегулировать свои дела легко и просто.

Франческа шагнула к нему.

— Я замерзла, — сказала она, присаживаясь на ступеньку рядом с ним. В душе ей понравилась идея о доме, где было запрещено ссориться. Как изменились бы отношения между людьми, если бы таких домов было больше? Такая интересная мысль могла прийти в голову только Далли. Франческа потихоньку придвинулась к его теплому телу. Она забыла, как хорошо всегда от него пахло — как от мыла и чистого белья.

— Почему бы нам не посидеть в машине? — спросила Франческа. — На тебе только фланелевая рубашка. Ты в ней замерзнешь.

— Здесь мы быстрее покончим с нашими делами. — Он откашлялся. — Во-первых, я прошу прощения за свое дурацкое замечание о том, что для тебя карьера важнее Тедди. Я никогда не считал себя совершенством, но это уж чересчур, и мне стыдно за себя.

Франческа подтянула колени вверх и уткнулась в них лицом.

— Ты понимаешь, каково работающей матери выслушивать подобные слова?

— Я сказал не подумав, — пробормотал он, а потом добавил, оправдываясь:

— Но, черт возьми, Франческа, я хочу, чтобы ты не заводилась с пол-оборота всякий раз, как я ляпну какую-нибудь глупость. Уж слишком ты эмоциональна.

Франческа с огорчением спрятала пальцы в рукава. Ну почему с мужчинами всегда так? Почему они полагают, что могут говорить женщине самые грубые, самые ранящие слова, а потом ожидают, что она будет хранить спокойное молчание? Она подумала о целой серии комментариев, уместных в данном случае, но не стала высказываться, желая поскорее попасть в дом.

— Тедди идет своей дорогой, — сказала Франческа, — он не похож ни на меня, ни на тебя. Он совершенно самостоятелен.

— Я это понял. — Далли несколько секунд смотрел на ступени. — И то, что он не похож на обычных детей.

Все ее материнские чувства взыграли разом. Тедди не обладал атлетическими качествами, и поэтому Далли его не воспринимал!

— А что, по-твоему, он должен делать? — сердито бросила Франческа. — Идти и бить каких-нибудь женщин?

Далли рядом с ней словно окаменел, и она пожалела о том, что раскрыла рот.

— Так как же мы уладим наши дела? — холодно спросил Далли. — Стоит нам минуту пробыть вдвоем, и мы уже деремся как кошка с собакой. Может, лучше поручить все это нашим адвокатам?

— Ты действительно хочешь так сделать?

— Все, что я знаю, — мне уже надоело с тобой спорить, а мы еще и дня вместе не пробыли.

Ее зубы начали стучать по-настоящему, — Тедди не любит тебя, Далли. Я не собираюсь заставлять его проводить с тобой время.

— Мы с Тедди еще просто не притерлись друг к другу. Мы должны с этим справиться.

— Это будет непросто.

— На свете множество непростых дел.

Франческа с надеждой посмотрела на входную дверь.

— Давай перестанем говорить о Тедди и зайдем внутрь на пару минут. Когда согреемся, можем снова выйти и договорить.

Далли кивнул, встал и предложил ей руку. Она приняла ее, но прикосновение было так приятно, что Франческа постаралась побыстрее освободиться. На мгновение ей показалось, что он прочел ее мысли. Далли повернулся и открыл дверь.

— У тебя будут серьезные проблемы с этой Дорали. — Посторонившись, он пропустил Франческу в терракотовую прихожую, которая освещалась через сводчатое окно. — Сколько беглецов ты приютила за эти десять лет?

— Животных или людей?

Далли усмехнулся; по пути в гостиную Франческа вспомнила, что у него было прекрасное чувство юмора. В гостиной она увидела выцветший восточный ковер, коллекцию бронзовых ламп и несколько громоздких кресел. Все было удобное и неброское — все, кроме картин на стенах.

— Далли, где ты все это раздобыл? — спросила она, подходя к написанной маслом картине, изображавшей зимние горы и побелевший скелет.

— И там и сям, — ответил Далли, словно и сам не был уверен в происхождении картин.

— Это замечательно! — Франческа перешла к большому холсту, покрытому экзотическими абстрактными цветами, и внимательно рассмотрела его. — Я и не знала, что ты коллекционируешь предметы искусства!

— Я их не коллекционирую, просто прихватил пару вещей, которые мне понравились.

Она подняла бровь, показывая Далли, что его манеры деревенского неотесанного парня ее не проведут.

— Даллас, ты хоть иногда можешь разговаривать не придуриваясь?

— Наверное, нет. — Он усмехнулся и кивнул в направлении столовой:

— Там есть картина, которая может тебе понравиться.

Я купил ее в маленькой галерее в Кармеле, когда два дня подряд делал двойной боуги на семнадцатой лунке в турнире в Пибл-Бич. У меня была такая депрессия, что оставалось или напиться, или купить себе картину. Потом я купил другую работу того же художника, она висит в моем доме в Северной Каролине.