Даниэла Стил - Вернись, любовь

Вся обстановка в доме была выдержана в стиле модерн, но в спальне Наташа проявила полное безумие. Посреди комнаты возвышалась богато украшенная старинная кровать с пологом на четырех столбиках, задрапированная облаками белого шелка, с подушками, оборками и чудесными маленькими кружевными подушечками. Рядом стоял туалетный столик – мечта Скарлетт О'Хара, возле небольшого камина – два бело-голубых двухместных диванчика, а у окна – красивый плетеный шезлонг, обтянутый бледно-голубой тканью.

– Это так чудесно и настолько в южном стиле, Наташа. Как и ты сама.– Они засмеялись, как много лет назад, когда Наташе было девятнадцать, а Изабелле – двадцать один.

– Это еще не все, – сказала Наташа. Настала очередь великолепной современной столовой с огромным стеклянным столом, хромированными стульями и буфетами из толстого стекла. Но и здесь Наташина фантазия разгулялась. Потолок был выкрашен в голубой цвет, и его украшали большие белые летние облака.

– Это похоже на путешествие на побережье, не правда ли?

Она отделала всю квартиру со щегольством и юмором, но каким-то образом та казалась одновременно и импозантной и приветливой. Теплый, уютный рабочий кабинет сочетал в себе модерн и старину, изделия из меди, бархат, произведения современного искусства и ярко потрескивающий камин.

Они ненадолго заглянули в большой Наташин кабинет и в огромную приветливую кухню с ярко-желтым полом. Потом Наташа посмотрела на нее, улыбаясь, с искорками в глазах, отступая в сторону.

– А если ты пройдешь через эту прихожую, Изабелла, то тебя ждет сюрприз.

Месяц назад это была пустая комната горничной, заваленная коробками и старыми лыжами. Но после первого же звонка Изабеллы Наташа рьяно взялась за работу. Теперь, распахнув дверь, по выражению глаз Изабеллы она поняла, что труд ее был не напрасен. Голые стены были задрапированы нежно-розовым шелком, привезенным другом-декоратором из Франции. Небольшой французский письменный стол стоял в углу с великолепным маленьким стульчиком, обтянутым такой же розовой тканью. Несколько книжных полок, цветы в горшках, небольшой восточный ковер в бледно-зеленых тонах с малиновыми и розовыми цветами. На письменном столе и на изящном угловом столике стояли две красивые бронзовые лампы. Деревянный шкаф с выдвижными ящиками и крошечный диванчик, обтянутый бархатом, с подушками из розового шелка, устоять перед которым было невозможно.

– Бог мой, она выглядит совсем как мой будуар. – Изабелла уставилась на нее, чуть не задохнувшись от восторга.

– Не совсем. Но я старалась.

– О, Наташа, не может быть. Как ты смогла?

– А почему бы и нет? Телефон имеет две линии. Картотечный шкаф пуст. И я поделюсь с тобой своей машинисткой, если ты будешь хорошо себя вести.

Здесь было все, чего она вообще могла желать. Даже более того. Комната была такой теплой и знакомой, что сразу напомнила ей дом. У Изабеллы на глазах появились слезы.

– Ты действительно самая удивительная женщина из всех, кого я знаю.

Наташа обняла Изабеллу за плечи и вывела ее обратно в прихожую.

– Теперь, когда ты увидела свой кабинет, я покажу тебе твою спальню, но она не такая большая.

– Неужели это возможно? О, Наташа, ты изумительная.

Изабелла просто утратила дар речи, пока они шли обратно через главную прихожую. По пути они прошли мимо комнаты Джесона, где мальчики уже разрывали на части сумку Алессандро, в то время как Хэтти наполняла ванну.

– Все в порядке, дорогой? – спросила она Алессандро.

– Да, привет! – Он радостно замахал ей и исчез под кроватью вместе с Джесоном, отправившимся туда за собакой.

– Ты думаешь, твоя собака выживет?

– Не беспокойся. Эшли привык. Вот мы и пришли. Она открыла дверь и вошла первой. Спальня не была столь изысканной, как Наташина, но была теплой, уютной и приятной. Выполненная в сочных бутылочно-зеленых тонах, со старинными французскими коврами на стенах и на полу, узкими стеклянными столиками, темно-зеленым бархатным креслом и кроватью, покрытой таким же бархатным покрывалом. На кровати лежал аккуратно сложенный плед из темного меха, напоминая старинный помещичий дом в далекой заснеженной стране. В мраморном камине горел огонь. На низком столике в хрустальной вазе стояли темно-красные розы. В углу разместился шкаф с изумительными дверцами, отделанными малахитом.

– Бог мой, какая красота. Где тебе удалось найти это?

– Во Флоренции. В прошлом году. Разве не чудесно получать авторские гонорары, Изабелла? Удивительно, что они могут сделать для девушки.

Изабелла села на кровать, а Наташа в зеленое бархатное кресло.

– С тобой все в порядке, Изабелла?

– Да. – Она устремила взор на огонь, и на миг ее мысли унеслись обратно в Рим.

– Как все было?

– Отъезд? Трудно. Страшно. Я боялась на протяжении всего путешествия. Я все время думала, что что-нибудь случится. Или нас узнают и поймут, кто я. Я постоянно думала... я беспокоюсь за Алессандро... Полагаю, мы больше не могли оставаться в Риме. – На мгновение, видя Наташу в этой уютной домашней обстановке, ей страшно захотелось оказаться в собственном доме в Риме.

– Не волнуйся. Пройдет время, и ты вернешься обратно.

Изабелла молча кивнула, а затем посмотрела прямо в глаза подруге.

– Я не знаю, что делать без Амадео. Я все время думаю, что он вернется. Но он не возвращается. Он... это трудно объяснить. – Но ей и не надо было этого делать. Боль так сильно врезалась ей в душу и сердце, что это было видно по глазам.

– Думаю, мне трудно это представить, – сказала Наташа. – Но... ты должна думать о хорошем, вспоминать о радостных, драгоценных моментах, из которых состоит жизнь, а остальное пусть уходит.

– Как? Как можно забыть тот голос в телефонной трубке? Вечность ожидания, неизвестность, а потом... Как собрать осколки, чтобы они снова имели смысл? Когда ничего не хочется и наплевать даже на работу?

Прежде чем Наташа успела ответить, в дверях показался Алессандро с собачкой.

– У него есть поезд! Настоящий! Совсем как тот, который мне показывал папа в Риме! Хочешь посмотреть? – Он поманил ее от двери, а Эшли крутился возле его ног.

– Через минутку, дорогой. Мы хотим немного поговорить с тетей Наташей.

Алессандро умчался. Наташа наблюдала, как он убегает, потом сказала:

– Алессандро, Изабелла, может быть, это единственное, за что тебе сейчас надо держаться. Остальное сотрется из памяти со временем. Не хорошее, а только боль. Она должна утихнуть. Ты не можешь носить ее в сердце вечно, как платье пятилетней давности!

Изабелла засмеялась над сравнением.

– Ты полагаешь, я вышла из моды?

– Вряд ли. – Женщины обменялись улыбками. – Но ты понимаешь, что я имею в виду.