Рина Осинкина - Убить админа

Девочка-юрисконсульт не раздражала ее до такой степени, как, к примеру, Надежду Михайловну, или Светлану Николаевну, или многих других у них на этаже и даже на фирме.

Сильнее раздражала только главбух Журавлева, но при этом к ней претензий не имели, а к юрисбарышне имели.

Главбух, он и есть главбух, других не бывает. Если главбух любезен, общителен, доброжелателен и открыт — это глюк. Или он не главбух.

Поэтому Журавлеву не любили, но относились с пониманием. Подарочки преподносили по разным случаям, здоровались с улыбочкой, заискивали в беседе, интересовались здравием любимых сестры и племянника и возмущались, получив очередную плюху, но только при закрытых дверях и без свидетелей, чтобы до нее не дошло, а то припомнит.

В подчинении у нее имелись две единицы — Аня и Любовь Васильевна, люди понимающие и сердечные, но вопросов не решали.

Что касается юристочки, то она тоже вопросов не решала. Не решала она вопросов невыдачи денежных средств, ошибок в начислении премий, невыплаты компенсации за проезд и непредоставления справок.

Она вообще была довольно изолирована от коллектива, выполняя какие-то свои таинственные функции, связанные с проверкой договоров и обеспечением безопасности сделок.

Ее обязанности не были привязаны лично ни к кому, но какую же глубокую нелюбовь она стяжала!

Звали ее Трофимова Алина Леонидовна, лет ей было чуть больше двадцати пяти, и была она надменной неулыбчивой занудой. В женском коллективе зануду простили бы, но не надменную и не двадцати пяти лет.

Мужчины ее побаивались, за что она схлопотала дополнительные баллы у женщин.

А Катюша считала, что девочка просто стеснительная и что надо ее как-нибудь расшевелить. Ободрить, что ли.

Несколько раз чрезвычайно доброжелательным тоном она пробовала заговорить с Алиной Леонидовной на отвлеченные темы, стараясь нащупать, что той может быть привлекательно или интересно, но, наткнувшись на холодно-удивленный взгляд, быстро попытки внедриться прекратила и постаралась инцидент из памяти стереть как неприятный.

С тех пор общение с холеной цацей Катя свела до минимума, ограничивалась только: «Здравствуйте» и «В чем проблема?»

Холеной цацей вежливо за глаза ее называла только Катя, а девочки, те без политесов, по-простому, белобрысой сволочью, хотя ни в чем таком Трофимова Алина сроду подмечена не была, но злила она их жутко и выглядела соответственно.

Сегодня юристка была одета в ослепительно-черную пиджачно-юбочную пару — только юбка, никаких брюк! Юбочка была длиной до середины колена, узенькая, потрясающего кроя. Под пиджачком тоненький белый джемпер, ослепительно-белый, естественно. Никаких кроссовок. На пальчике скромный бриллиантик. На шее тонкая цепочка, золотая, конечно же. Уши без серег и без дырочек. Светлые волосы закручены в незамысловатый пучок. Сволочь гламурная.

Изучив сегодняшнюю техническую проблему, Катя посоветовала Алине Леонидовне перед началом работы нажимать вот на эту клавишу на задней панели ее принтера, и тогда он, безусловно, заработает и распечатает для Алины Леонидовны все необходимые документы, если, конечно, она, то есть Алина Леонидовна, не забудет разместить вот в этом лоточке чистые листы бумаги формата А4.

Насчет бумаги Катя не удержалась из вредности, не тупая же была юристка, но нервы Катины потребовали свободы, и она разрешила себе это невинное удовольствие.

Юристка негодующим тоном, наплевав на светскость, заверещала, что она всегда все включает, и эту клавишу тоже, а он не печатает!

Катя еще раз запустила принтер, осведомилась: «Работает? Работает. Всего хорошего. Обращайтесь», — и с легким смешком удалилась.

Ну что же, дела переделаны, теперь и к Пузику на день рождения можно.

Уже в коридоре Катя услышала заразительный смех патентного отдела. Патентный отдел имел в своем составе начальника и подчиненного, Надежду Михайловну Кирееву и Светлану Николаевну Горюнову соответственно.

Надежда Михайловна была очень красивой женщиной, по возрасту приближающейся к сорока пяти, но для нее это не имело никакого значения, как и для окружающих мужчин и женщин. Она была хороша без возраста, и не из-за подтяжек и прочих косметических мер, а хороша, так сказать, природно, и она это великолепно знала и так же великолепно этим пользовалась.

Если коротко про нее — злая веселая эгоистка, все с большой буквы. Эгоизм свой Надежда Михайловна не скрывала, напротив, пестовала, демонстрировала, много о нем рассказывала и даже как бы им кичилась.

Светлана Николаевна была, напротив, вся элегия, мягкость обращения, нежность чувств, чистота мыслей, такт и корректность. Она также подбиралась к сорока пяти, по некоторым данным и к пятидесяти, тоже была хороша собой, но что-то мешало быть ей яркой и смелой, уж в особенности рядом с начальницей, громкоголосой, белозубой и синеглазой.

При этом Светлана Николаевна любила начальницу и подругу, хоть и немного завидовала.

Катю легкая зависть к эгоистке Киреевой тоже не обошла стороной. Впрочем, Кате никогда не стать такой победительно яркой, так что и переживать нечего. Тем более что у Катерины масса своих достоинств имеется… Ну каких, например… «Кубик Рубика за пять минут собираю», — вспомнила она старый анекдот.

Судя по звукам, все были на месте, надо поспешить. Четвертой в их маленькой компании была Лера Бурова, начальница из маркетинга.

Ее отдел находился на пятом этаже, но со своими она почему-то редко сидела, приходила в гости к Киреевой. Катя ее не очень хорошо понимала и не озадачивалась этим.

У Катерины был особый статус, она находилась в подчинении у Валерика, но это было настолько формально, что никто, кроме самой Кати, об этом не вспоминал.

Ей никто не мог указать. Ее могли только попросить.

Помочь, выручить, исправить, починить, отремонтировать, спасти от катастрофы и так далее. С ней дружить было так же полезно, как и с главным бухгалтером. Ну может быть, не совсем так, но близко к этому.

Кате не хотелось думать, что корыстная Надежда Михайловна потому и зовет ее на чаи. А с другой стороны — ну и что? Естественный прагматизм.

Главное, трезвости не терять, не обольщаться на предмет теплых человеческих чувств, а то так можно аппетита лишиться и тортик кушать без удовольствия.

Дверь, конечно, была заперта изнутри, пришлось тихонечко стучаться.

Девочки успели накрыть стол — фрукты, конфеты, маслины, сыр. О, фужеры! А мы без подарка. И уже хохочут. Видимо, Киреева что-то из богатой событиями жизни повествует. Обидно, что к началу не успела.

— Привет, Катюх! Мы тебя заждались, что так долго! — весело проговорила Надежда Михайловна и отодвинула для Кати стул рядом с собой.