Ellen Fallen - Психея

— Все не так плохо, она кое-что нашла. Просто этот хрен моржовый украл… — Я со стоном опускаю голову на стол, предварительно отодвинув тарелку.

— Какой хрен моржовый? — Мне даже не надо смотреть, я знаю, что папа потерял терпение.

— Джаред, замолчи, — тихо говорю я.

— Какой хрен моржовый, я вас спрашиваю? — Стук кулака по столу, и я поднимаю голову. — Андреа!

— Я пока сделаю смузи. Кто за?! — мелодичный голос мамы, слишком уж жизнерадостный, она пытается разрядить обстановку всеми силами.

Джаред поднимает руки над головой за себя и за меня.

— Дорогой, тебе шоколадный?

Отец не смотрит на маму, ворчит что-то непонятное. Мама целует его в висок и, порхая бабочкой, удаляется в глубину кухни. Под столом кто-то сжимает мое колено, и я посылаю парню уничтожающий взгляд.

— А теперь быстро рассказали мне оба, что произошло в экспедиции, и что в очередной раз своровал Джо? — раздраженно спрашивает отец и отодвигает от себя тарелку.

Я стараюсь собраться с мыслями, чтобы подробно составить рассказ для него, но мне не позволяют это сделать.

— Не Джо Меллон, а Грант. Его сын. — Ядерный взрыв ничто по сравнению с реакцией моего отца. Он издал такой звук, что невозможно передать словами. Все застыли на месте, не понимая, почему он так реагирует.

— Вы с Грантом даже не представляете, что творите! — Наконец ему удалось взять себя в руки и посмотреть нам в глаза. — Ты нашла ключ?

Я кивнула головой, Джаред мотнул ею в отрицании, озадачив этим самым отца еще больше. Но раз он знает про ключ, значит, мы только в начале пути.

Джаред беспокойно ерзал на стуле, хотя ни в чем не был виноват. Но это настолько вошло в привычку — стоять друг за друга и поддерживать, — что на психологическом уровне невозможно искоренить. Дергая бесконечно рукава моего халата, он умудрился вытащить длинную нить и собрать гофре из ткани. Не в силах больше терпеть, я прижимаю свою ладонь к его, и он тут же ее сжимает. Отец выпил уже третий бокал японского коллекционного виски, который я прятала до его дня рождения. Но ситуация с каждой минутой накалялось все сильней, и там уже не было огромного выбора. Задобрить его сейчас или подождать до праздника. Каким-то шестым чувством я ощущала, что сейчас грянет гром, и следом миллион молний разделит мою жизнь на до и после. Но когда я держалась рядом с Джаредом, это не было настолько страшно.

Прижавшись к его боку, я буквально подлезаю под руку и оказываюсь в сильных мужских объятиях. Мама поглядывает на нас за спиной отца, прижав к губам указательный палец. Она сигнализирует нам заткнуть свои рты и послушать человека старше нас. Ее обесцвеченные волосы падают на лицо, большие глаза становятся огромными по мере того, как развивается ситуация. Я не могу сказать, что отец нас бил, нет, он мог крикнуть, да так, что сразу и не знал, то ли ты на горшок хочешь, то ли на улицу. Но бежать хотелось однозначно. Ему достаточно рявкнуть своим громогласным голосом, и все сразу ищут пятый угол до того момента, пока он не остынет. Радует, что он отходчив.

Отец громко ставит бокал на стол и показывает добавить ему еще виски. Мама обходит его с левой стороны, пузатая бутылка в ее руках наклоняется и наполняет бокал янтарной жидкостью. Он кидает себе три куска льда и размешивает в спиртном. Я тяжело сглатываю, до того хочется облизать кубик. Но сейчас нельзя отвлекаться на свои низменные желания, мы все в ожидании вердикта. Джаред крепче прижимает меня к себе и целует в висок, снимая этим напряжение в моем теле.

— Андреа, я понимаю твое желание узнать все и сразу. Но неужели ты не увидела, во что превратился я? — Он показывает на свои истощенные и недвижимые ноги. — Я был такой же амбициозный до того дня. И что в итоге получил?

Мы все молчим, пока он залпом вливает в себя спиртное, а ведь еще только обед. Еще пару часов высокого напряжения, и он напьется до безобразия.

— А ты где был? Почему не остановил? — папа обращается к Джареду, который никак не может оторвать меня от себя.

— Вы же сами отправили меня по договорам, ваш секретарь так сказала. — В голосе парня чувствуется обида, он никогда не бросил бы меня.

— Не помню о таком… Для тебя не было никаких дел. Всегда топчешься рядом, а тут прям послушался. Но ты знал о ее планах? — Я наступаю на ногу парня и нещадно давлю, он не должен брать на себя даже половину моей вины.

Я чувствую, как напряглось его тело, как он еще сильней прижал меня к себе, но остановить Джареда все равно, что двигаться против танка.

— Даже если и знал, мистер Уиллис, не думаю, что сообщил бы об этом. Но я очень переживал за Энди и когда мог с ней связаться, узнавал о ней. Все усложняло отсутствие сети. — Отец еще больше побледнел и закрыл глаза, надавив на них пальцами.

— Ясно, — обрывает он речь моего друга, — значит теперь следующее. Андреа, ты не станешь ни при какой ситуации возвращать то, что там нашла, на место. Забудешь пещеру. И больше никогда не вернешься туда. Ты поняла меня? Никогда!

Ну вот, если бы все было так просто. Но сейчас спорить с ним бесполезно. К нам подходит мама со стаканчиками смузи и расставляет перед каждым на столе. Садится на стул рядом с инвалидной коляской, нежно поглаживает его плечо и вздыхает.

— Может, надо было поделиться с ней всем тем, что ты знаешь. И тогда ее интерес к этому месту отпал бы сам по себе, — задумчиво заключает она, сдувая с лица челку.

— Я бы хотел знать все от начала до конца, — не удерживает язык за зубами Джаред, берет ложку и начинает есть сладкое. — Там были мои родители.

Мой отец сокрушенно опускает голову, от его былого гнева не остается даже маленькой крупинки. Уверенна, сейчас он испытывает отвращение к себе за крики в этой комнате. Мы все понимаем, что я не маленькая девочка, и уберечь меня сможет только мой инстинкт самосохранения и судьба. Все остальное не удержит и не остановит. Мама похлопывает его по плечу и уходит в прачечную, где пикает о завершении стирки машинка. Я выбираюсь из объятий парня и обмакиваю ложку в смузи.

— Археологи, по большей степени, — это сборище энтузиастов, люди с определенной целью и общими интересами. Практически семья, но без родственных связей. Я всегда бредил идеей отыскать что-то такое, отчего мой мир перевернется с ног на голову. В нашем студенческом потоке было не много таких, но Джо Меллон и Катчер Рейвен, твой отец. — Он указывает на Джареда. — Они были такими же, как и я. Мы были похожими на ищеек, рассматривали каждую легенду, карты, всю ту чушь, которую говорили люди. Нам нравилось разбирать все на мелкие куски, откидывать ненужное и оставлять искомое.

Мама заходит в кухню и с каким-то странным выражением лица смотрит на меня. Я отвлекаюсь и стараюсь выслушать отца внимательно, чтобы тоже отбросить все ненужное и выжать для себя самое ценное.