Меган Беннет - Супергерой [СИ]

— Послушай, — голос его дрожит, да и сам он очень встревожен. — Я знаю, смерть Шона была шоком для всех нас, но ты сейчас должна собраться. Слышишь, Лея, ты сейчас должна собраться!

Часто моргаю и слезы сами льются из моих глаз, отчего Джастин быстро проводит большими пальцами по моим щекам, стирая чертовы слезы. Я всхлипываю, желая прижаться к парню и реветь навзрыд, но я встаю.

— Пойдем, — говорит Бибер, беря меня за ладонь.

Мы проходим мимо людей, которые лицезрели на Шона и направляемся совершенно в другую сторону.

— Куда мы идем?

Когда мы поднимаемся на второй этаж третьего корпуса, я слышу голоса людей. Здесь их тоже много и меня уже начинает трясти.

Я останавливаюсь прямо на лестничной площадке, уже пуская слезы.

Я больше не хочу видеть чье-то мертвое тело. Я никогда не смогу привыкнуть к этому!

— Нет! — начинаю мотать головой и пытаться вырвать свою руку из ладоней Джастина. — Я не хочу!

Когда человек рыдает, он не контролирует свое лицо, поэтому я даже боялась представить, как я сейчас выглядела. Я знаю, у меня началась истерика и я ничего не могла с этим поделать. Мне хотелось убежать из этой школы, города, штата, страны. Хотелось бы просто убежать от всего этого.

Джастин просто хватает меня в охапку, притягивая к себе. Теперь он знает, что надо делать, когда мне плохо. Но сейчас это срабатывает не сразу, потому что я бью кулаками ему по груди, пытаясь вырваться, а он все терпит. Мои удары становятся все слабее, а вскоре я как кукла висну на руках Джастина, продолжая всхлипывать.

— Лея, — шепчет Бибер.

Он хочет, чтобы я отправилась в этот женский туалет, где еще одно тело. Он хочет, чтобы я увидела, отчего внутри все органы съеживаются. Я чувствую настолько неладное, что не хочу туда идти, чтобы удостовериться в своих догадках.

— Я не могу, Джастин.

— Ты должна. Я буду рядом.

Он разворачивает меня, но продолжает держать за плечи, как бы поддерживая меня. И я рада, что он рядом со мной сейчас. Делаю неуверенные шаги, пока люди, стоящие около уборной затаили дыхание и ждали моей реакции.

Мы подходим к двери, и люди отступают, давай мне увидеть на сию картину.

На полу, около раковины, сидит Энни. Глаза ее закрыты и со стороны кажется, будто она спит. Но даже отсюда видно, что она не дышит. А если опустить свои глаза пониже, то можно увидеть, как с ее запястий до сих пор хлещет кровь, топя пол женской уборной. Запах крови просто въедается тебе в нос, что я снова чувствую приступ тошноты.

Последний раз Энни я видела после математики и возможно, тогда я была единственной, кто мог еще спасти ее. Но я не сделала этого. Я просто отпустила ее. Я виновата в том, что не предотвратила ее смерть.

В отличие от Шона, Фрай умерла от своих рук. Она не в цепочке.

В уборную вбегают врачи, а меня уводит Джастин.

Тиканье часов отдается в голове, отчего я еще больше начинаю нервироваться.

— Мне все еще снятся кошмары, — я двигаю ремешок от своих часов на запястье. — Этой ночью я видела Шона. Он лежал на горе трупов. Там было так много крови… Когда я подошла ближе, глаза Шона резко распахнулись и он схватил меня за руку, ну а потом я проснулась, закричав от страха.

— Ты пьешь те таблетки, которые тебе прописали?

— Нет, — мотаю головой. — От них я быстро устаю и хочу спать, а спать — это последнее, чего бы я хотела, — начинаю тереть переносицу, тяжело вздохнув. — Всё и все изменились. Смерть Шона и Энни стала последней каплей для всех. Многие ушли со школы, кто-то перевелся на домашнее обучение, и я слышала, что несколько семей уехали и вовсе из города. Когда я иду по коридору, то редко встречаюсь с кем-то взглядом, потому что, в основном, все замкнулись. Больше нет того гула, который обычно ты слышишь во время перемены. Никто ни с кем не общается. Слышатся лишь тихие перешептывания. Уже месяц такая тишина. К тому же, больше не было никаких покушений или убийств, но люди все равно боятся. Я сама боюсь, потому что чувствую, что грядет что-то еще. Тот убийца еще не закончил свое дело, я знаю это. Все не может закончиться просто так.

— Лея…

— Дженна, — перебиваю я своего психолога. — Пожалуйста, зовите меня Дженной.

— Хорошо, Дженна, — женщина тридцати с лишним лет кивает мне. — А твои друзья? Ты говорила мне, что твоя подруга Кейт была влюблена в Шона. Как у вас с ней обстоят отношения?

— Мы стараемся держаться вместе. Пусть, разговоры почти свелись к нулю, но то, что есть кто-то рядом, уже говорит о многом. Я стараюсь не повторить ошибок, которые совершила с Энни. Последнее что я бы хотела, так это потерять еще и Кейт. Ей тяжело, это заметно невооруженным взглядом, но она выглядит куда более живой, нежели Энни до своей смерти.

— Как ты себя чувствуешь сейчас, ведь уже прошел почти месяц? — женщина даже не смотрит на меня, а что-то записывает быстро в своих бумагах.

— Я… Я даже не знаю. После того, как мой друг увел меня от тела Энни, я словно пребываю в шоковом состоянии до сих пор. Иногда мне кажется, будто все это лишь сон. Словно мозг отказывается принимать реальность. В эти моменты мне кажется, что я немного начинаю сходить с ума.

— Есть что-то такое, что отвлекает тебя? Ну, я имею в виду, когда ты понимаешь что произошло, но остаешься в некой норме, если можно так сказать. Когда ты понимаешь, что ты точно не сошла с ума?

— Не знаю, — я задумываюсь, прикусывая щеки с внутренней стороны. — Возможно, когда Джастин насильно вытаскивает меня прокатиться на скейте. Да, наверное, в тот момент.

— Так Джастин тебя отвлекает или скейт? — мисс Пирс смотрит на меня, в ожидании ответа, сидя на белом кожаном кресле, перекинув загорелые ноги друг на друга.

От этого вопроса задерживаю дыхание, а потом, громко выдохнув, прикрываю веки.

— Знаете, я устала, — заявляю я. — Давайте продолжим в следующий раз, хорошо?

— Как вы пожелаете, Дженна, — женщина легко улыбается, и мы одновременно встаем со своих мест.

К психологу я начала ходить три дня спустя после того дня, когда умерли Энни и Шон. Папа настоял, а мама поддержала. Лишь Нейтану это не нравилось. Говорит, что все психологи шарлатаны, которые просто сдирают деньги ни за что. С одной стороны я была согласна с ним, ну, а с другой, эти сеансы меня немного успокаивали.

Кроме того, невролог прописал мне таблетки, благодаря которым я становилась спокойнее и меньше нервничала по пустякам. Но пить я их перестала сразу же, потому что, как я уже говорила мисс Пирс, я из-за них очень быстро уставала.

Как бы смешно не звучало, но я сама отправилась к тренеру Траскоту, заявив, что хочу серьезно заниматься бегом. Надо было видеть его глаза в тот момент. Он к этому с настороженностью отнесся, думая, скорее всего, что я выкину какую-нибудь хрень. Но я на серьезе хотела заниматься, чтобы отвлечься. Это почти не помогало, но я продолжала бегать по спортивному залу после всех уроков. В какой-то степени, я так немного оживила школу, потому что после уроков оставалось самое малое количество людей. Все старались скорее укрыться у себя дома, хотя понимали, что даже это их не спасет.