Даниэла Стил - Под прикрытием

Ни по его голосу, ни по выражению глаз нельзя было догадаться, как дорого обошлось ему это «вовремя», и все же остальные сотрудники сочувственно закивали.

– Непростая у тебя была работа, – заметил первый охранник. – Ты, наверное, был чертовски рад вернуться домой, верно?

Маршалл только вздохнул. Не говорить же, что никакой особой радости он не испытывал, да и никакого дома у него здесь нет, и он не изжил тоски по прежней жизни и считает дни, остававшиеся до истечения назначенного психологом годичного срока. Лишь эта мысль поддерживала его до сих пор – мысль, что его карьера агента рано или поздно продолжится.

– Я… я немного отвык от Штатов, – пояснил он коротко, но этого хватило, чтобы напомнить его коллегам о том, что парни, действующие под прикрытием, привыкают к своей работе как к наркотику.

– Зато ты, наверное, болтаешь по-испански лучше, чем переводчик президента! – с легкой завистью заметил третий агент, и все дружно рассмеялись.

– Не исключено, – не мог не согласиться Маршалл. С коллегами он старался держаться как можно скромнее, но отрицать очевидное казалось ему глупым. – Впрочем, от переводчика мистера президента я отличаюсь тем, что мой английский оставляет желать много лучшего. Хотя это мой родной язык, я его почти забыл, как мне кажется. Дело, наверное, в специфике работы в чужой стране: когда тебе приходится постоянно притворяться кем-то посторонним, со временем начинаешь забывать себя настоящего. Поначалу, правда, чувствуешь себя довольно странно, но потом привыкаешь, и вскоре тебе уже начинает казаться, будто никакой другой жизни ты никогда не знал.

Маршалл действительно до сих пор читал главным образом испаноязычные газеты и смотрел телепрограммы на испанском, но говорить об этом он сейчас тоже не стал, боясь, что со стороны это может показаться довольно странным или откровенной рисовкой.

– Так что, с Управлением у тебя покончено? – спросил старший агент, внимательно разглядывая Маршалла. Ему хотелось как можно скорее оценить новичка, понять, что он за человек и можно ли полагаться на него в критической ситуации.

– Надеюсь, что нет, – честно ответил Маршалл. – Мне очень нравилось то, что́ я там делал, и я рассчитываю туда вернуться. Наверное, главное в моей работе – это свобода маневра и возможность выбирать, когда нанести решающий удар. Ну и адреналин, конечно… – Он слабо улыбнулся. – Я думаю – все, кто работает под прикрытием, очень быстро становятся адреналиновыми наркоманами. Без этого просто не обойтись.

И снова его коллеги согласно закивали. Все они были неплохо осведомлены о том, сколько оперативных работников Управления по борьбе с наркотиками погибает каждый год в Латинской Америке, причем это касалось даже тех, кто действовал под прикрытием на территории Штатов.

– У нас, конечно, адреналина не так много, – заметил старший агент, – но… ситуации бывают разные, и вовсе не всегда в этом кто-то виноват – иногда неприятности все равно случаются, пусть даже ты все делал правильно. Я, к примеру, часто думаю о тех парнях, которые охраняли Кеннеди… Они не совершили ни одной ошибки, но президент все-таки погиб, и каждый из них переживал это как свой личный провал.

Маршалл согласно кивнул:

– Работа под прикрытием тоже такая: тебе кажется, будто ты все продумал, все предусмотрел, и все равно, никогда не знаешь, то ли ты добьешься своего, то ли наоборот…

На этом беседа оборвалась – пора было возвращаться в Вашингтон, где президенту предстояло выступить в конгрессе, и охранникам стало не до разговоров. Тем не менее Маршалл сразу почувствовал, что отношение коллег к нему изменилось. Теперь они знали, что он – человек серьезный и ответственный, и хотя он пока не знал всех тонкостей своего нового ремесла, для них он стал настоящим партнером, на которого можно рассчитывать.

А он, в свою очередь, мог рассчитывать на них.

Маршалл позволил себе немного расслабиться, только когда они вернулись в Белый дом. Президент почти сразу скрылся за дверями Овального кабинета, а еще минут через пятнадцать в коридоре появилась Амелия, которая, как и обещала, была в сером трико с капюшоном, на котором колыхались большие мышиные уши. Еще на ней была розовая балетная пачка и розовые балетные туфли, а на щеках кто-то нарисовал ей усы. Пританцовывая на ходу, девочка заглядывала то в один, то в другой кабинет, пока не подошла вплотную к тому месту, где стоял Маршалл. Остановившись перед ним, девочка наградила его широкой щербатой улыбкой – впрочем, отсутствие двух зубов ее нисколько не портило. В руках Амелия держала большую пластмассовую корзинку в виде тыквы, полную конфет и других сладостей, которые надарили ей секретарши. При виде корзинки Маршалл чуть не хлопнул себя по лбу – а конфет-то он так и не купил! Он пожалел, что не подготовился – ему очень хотелось дать девочке что-нибудь вкусное, хотя бы простой леденец.

Не успел он поздороваться с Амелией, как в коридоре появился ее брат – очень серьезный и очень красивый девятилетний мальчик, одетый в костюм вампира. С его подбородка стекала на грудь искусственная кровь, а пластмассовые вампирские клыки едва помещались во рту.

Подойдя к Маршаллу, мальчик протянул ему руку:

– Здравствуйте, сэр, – сказал он вежливо.

– Это мой старший брат Бред, – представила его Амелия.

– Очень приятно. А меня зовут Маршалл Эверетт, – сказал Маршалл, пожимая протянутую ему детскую руку. – Отличная кровь, – добавил он, и Бред попытался кровожадно оскалиться, но его гримаса выглядела скорее трогательно, чем устрашающе. Хотел бы я знать, подумал Маршалл, насколько серьезно пострадал новый диван миссис Армстронг… Как бы этому обаятельному вампирчику не влетело по первое число – уж больно много на нем крови.

– Вы пойдете колядовать? – спросил он, и Амелия разочарованно вздохнула:

– Папа нам не разрешил. И каждый раз, когда мы куда-то выходим, нам приходится брать с собой охранников, а с ними не так интересно. Мы можем колядовать только здесь, в доме.

Она имела в виду Белый дом, но Маршалл подумал, что это мало что меняет. Судя по количеству сладостей в тыквенной корзинке, дети собрали неплохой урожай.

– Зато я участвовала в школьном карнавальном шествии! – с гордостью поделилась Амелия радостью. – Я потом расскажу, ладно? – торопливо пообещала она, потому что Бред уже постучал в дверь Овального кабинета, и голос Филиппа Армстронга пригласил обоих войти.

Дети оставались в кабинете почти сорок минут. Когда они снова вышли, президент был с ними. Его галстук слегка сбился на сторону, а рубашка была в красных пятнах. Поглядев на Маршалла, он удрученно покачал головой, и Маршалл ухмыльнулся.