Ингрид Юхансен - Фьорды. Ледяное сердце

Пришлось залпом проглотить стакан воды без газа, чтобы успокоиться. Нет, так не бывает, чтобы человек был, а аккаунта в социальных сетях у него не было. Просто я постоянно отвлекаюсь на рабочие обязанности и нервничаю, поэтому не могу ничего найти. Значит, нужно доверить поиски тому, кто умеет это лучше. Специалисту. Мне повезло лично знать одного «анонимуса», идейного борца с цензурой в Интернете, который все свободное время – при том, что все его время свободное – посвящает пропиливанию дыр в китайском файер-воле. Такому вскрыть корпоративную почту проще, чем баночку анчоусов, я без промедления отправила ему коротенькое письмо со служебным адресом герр Рёда. Через пару часов получила от него ответ – пароли с интригующей припиской:

« Будь хорошей девочкой, Лени, не смотри его фоты на ночь ».

Хакеры – такие придурки! Хорошо, пусть не придурки – тоже со странностями, зато теперь я смогу копаться в служебной почте Андреса, как в своей собственной.

Переписка главного стюарда с прачечной, отделом учета и даже помощником капитана по плавсоставу меня взволновала очень мало. Гораздо интереснее, что с корпоративного адреса он отправил добрый десяток писем на адрес сайта почитателей книг мадам Дюваль. Неужели просит автограф? Ничего подобного. В письмах были только фото, еще какие!

На студийных снимках Андрес представал в полной красе: в высоком парике и бархатном камзоле с кружевными манжетами – на зависть галантным маркизам, в сапогах для верховой езды и гусарском ментике, наброшенном на одно плечо, второе – совершенно голое, можно полюбоваться прокачанным бицепсом, а все выпуклости и углубления на мускулистых ягодицах подчеркивали лосины. Видны кубики на прессе, надменно вскинутый подбородок, а кошачьи зеленые глаза чуть прищурены. На фотографиях Андерс улыбался совсем по-другому, не той белозубой гостеприимной улыбкой, которую я привыкла видеть. Нет, это была легкая полуулыбка человека, который знает чужие тайны, множество опасных секретов.

Вот он в белом кителе, синей форменной курточке, военном френче, кожаной летной куртке… Форменная одежда всегда небрежно наброшена поверх голого тела.

Очень!

Очень избирательный вкус:

… Только вид собственного тела способен принести ему истинное наслаждение … – всплыло у меня в памяти. Так госпожа Дюваль писала о клиенте «Плохой сестренки». Значит, так бывает на самом деле. Несколько фотографий представляли собой крупные планы его шрамов и татуировок. Сейчас я смогла рассмотреть, что в центре шрама в форме полумесяца, помещается затейливая эмблема в обрамлении букв М и D. Что это значит? Я повстречала принца крови, похищенного в младенчестве, и это его родовой герб? Навряд ли. В двадцать первом веке нет такого места, в котором похитители смогут прятать особу королевских кровей от папарацци больше одних суток.

Вдруг он действительно страстный поклонник творчества мадам Дюваль? М – от «мадам» и D – от «Дюваль»? Я повернула и увеличила снимок, чтобы лучше рассмотреть. Очень похоже, что шрам именно от ожога! Интересно, какие эмоции испытывает автор, когда узнает, что читатели выжигают его инициалы на теле в прямом смысле каленым железом? Ага, похоже, я нашла разгадку: сложный вензель между буквами напоминает триксель – подобие трех запятых, разбегающихся из единого центра, – пиктограмму, которую используют поклонники жесткого секса и разных форм доминирования и подчинения. М – мазохизм, D – дисциплина, выдернутые из общей связки BDSM.

Я подперла щеку рукой и задумалась – одно дело знать, что подразумевается под таким буквосочетанием: приказы и строгие наказания, которые в психологии зачастую описываются словосочетанием «заместительный секс», но участвовать в подобных затеях – совсем другое. Более-менее очевидно, что власть над «нижними», от физического тела до самых темных уголков души, пьянит и кружит голову покруче шампанского и наркотиков вместе взятых. Но что заставляет этих людей безропотно подчиняться чужим приказам? Еще и наслаждаться этим? Возможно, подчинение для них лишь прелюдия к чему-то большему? К боли? Или к страсти без всяких ограничений…

Интересный клуб получается. Я скопировала его название из темы письма в поисковик. Но компьютер бесстрастно сообщил мне, что «страница удалена владельцем». Тогда я отыскала свою заброшенную почту на джемейле и отправила с нее тестовое письмо по адресу, на который герр Рёд отсылал снимки. Но письмо вернулось с пометкой – «адрес не существует».

Пришлось вернуться к почте Андреса – я стала искать адреса корреспондентов, не относящиеся к нашей судовой иерархии, пока не добралась до самого первого письма в корпоративном почтовом ящике, полученного прямо в день нашего отплытия, в теме имело слово «Контесса», и уже хотела заглянуть внутрь.

Но вдруг на меня волной накатил необъяснимый, суеверный страх. Я отодвинулась от компьютера, разобралась еще с парой обращений гостей, отправила помощницу в буфет за водой – у нас осталась всего одна бутылка, и дождалась, пока закроется дверь. Наконец, осталась одна и отважилась заглянуть внутрь.

Первая фотография загрузилась сразу. Это была я!

Штук пять случайных «телефонных» снимков, сделанных на собеседовании: мой профиль, лицо в пол-оборота, моя улыбка, мой затылок, я напяливаю громоздкое черное пальто… Самые обычные снимки, но меня буквально подбросило со стула от их вида.

Андрес следил за мною, следил с самого начала!

Бог мой, сколько раз я подтрунивала над фанатами триллеров, мне казалось ужасно глупым, когда герои вскакивают от случайного стука или с визгом бросаются бежать от собственной тени. Но сейчас я сделала именно это – подхватилась с места и бросилась прочь из офиса, не думая о последствиях. Я спустилась на этаж ниже – с твердым намерением выскочить на палубу за отрезвляющим глотком свежего морского бриза, но едва не сшибла горничную, пылесосившую в коридоре с избыточным, как мне показалось, усердием. Она еще не успела запереть дверь каюты, в которой она прибирала. Я сделала шаг назад, чтобы дать ей возможность закончить, и непроизвольно заглянула в приоткрытую дверь – там, на плечиках, была аккуратно развешена форменная куртка главного стюарда с красиво сплетенным из шелкового шнура погоном на одном плече. Больше ни у кого такой нет. Мне остро захотелось попасть в его жилище – наверняка там нет никаких секретов, все обычное до банальности, и этот визит положит конец моим страхам. Но, положа руку на сердце, сама мысль оказаться среди его вещей, прикоснуться к миру, который хранит его тепло и запах, меня взволновала почти до головокружения.

Задача эта много проще, чем кажется. Я просмотрела расписание запланированных митингов для офицеров-менеджеров и убедилась, что я с Андресом попадаю большей частью на разные. Значит, именно в такой момент надо заглянуть в его каюту, одолжив у любого из стюардов универсальный ключ. По крайней мере, попытаюсь.