Катрин Панколь - Черепаший вальс

— Вот теперь выкладывайте вашу карту, я вам ее пополню!

Она так и сияла от радости, что сможет пополнить кредит Жозефины, переминалась с ноги на ногу, помахивая купюрами. Жозефина протянула карту.

— Сколько там баллов? — нетерпеливо спросила Ифигения.

Кассирша, приподняв бровь, посмотрела на дисплей кассы.

— Ноль.

— Это невозможно! — воскликнула Жозефина. — Я же ею ни разу не пользовалась.

— Возможно, но баланс нулевой…

— Как же так, мадам Кортес?

Ифигения глядела на нее разинув рот.

— Ничего не понимаю… — смущенно пробормотала Жозефина. — Я ни разу ничего не списывала!

Ее первой мыслью было, что она никогда не верила в эту клубную карту. От нее за версту несло туфтой, скидками на просроченные консервы или заплесневелый сыр, штабелями нераспроданных колготок и зубной пасты против кариеса.

— Вы, наверное, ошибаетесь. Вызовите главного кассира, — потребовала Ифигения, готовая бороться до конца.

— Да оставьте, Ифигения, мы теряем время…

— Нет, мадам Кортес. Вы платили, вы имеете право. Может, это машина перепутала.

Кассирша, утомленная тем, что ей в двадцать лет приходится целыми днями просиживать за кассой, все-таки нашла в себе силы нажать на кнопку. Явилась бойкая седеющая дама, представилась бухгалтером и старшим кассиром. Она выслушала их с широкой профессиональной улыбкой и попросила подождать: сейчас она наведет справки.

Они отошли в сторонку и стали ждать. Ифигения ворчала, а Жозефина думала, что ей совершенно все равно, есть у нее эти баллы на карте или нет. Сегодня странный день-призрак, день, когда пропадает все: и баллы, и мужчины.

Вернулась вертлявая бухгалтерша. Она шла так, словно при каждом шаге давила сигаретный окурок. Этакая поступь норовистой кобылы.

— Все в порядке, мадам Кортес. С помощью вашей карты за последние три месяца был сделан ряд покупок в разных филиалах «Интермарше»…

— Но это невозможно!

— Да-да, мадам Кортес! Я все как следует проверила.

— Но я же вам говорю…

— Вы уверены, что на ваш счет открыта только одна карта?

Антуан! У Антуана была карта!

— Мой муж… — еле выговорила Жозефина. — Он…

— Видимо, он воспользовался ею и забыл вас предупредить. Я проверила, покупки действительно были совершены; если хотите, я сделаю вам распечатку с точными датами…

— Нет. Не стоит, — сказала Жозефина. — Спасибо большое.

Кассирша выдала им на прощание последнюю профессиональную улыбку и, довольная, что уладила проблему, удалилась поступью огневой кобылки.

— Совсем ваш муж обнаглел, мадам Кортес! С вами не живет, а бонусы у вас свистнул! Ничего удивительного! Все они такие, только и знают что нас использовать. Надеюсь, вы ему шею-то намылите, когда в следующий раз увидите!

Ифигения все никак не могла успокоиться и изливала потоки желчи на головы представителей мужского пола. Она с силой захлопнула дверцу машины и еще долго ворчала, пока Жозефина выезжала с парковки.

— Не понимаю, как это вы умудряетесь быть такой спокойной, мадам Кортес!

— Бывают дни, когда лучше не вставать с постели, даже ноги на пол спускать не стоит!

— А вы заметили, что беда никогда не приходит одна? Возможно, вас еще сегодня ожидают сюрпризы!

— Спасибо, утешили!

— Вы бы посмотрели свой гороскоп на сегодня.

— Что-то не хочется. И потом, по-моему, я уже сделала полный круг. Не представляю, что еще может на меня свалиться!

— День пока не кончился, — хмыкнула Ифигения и снова громко фыркнула.

Праздник был в разгаре. До последней минуты Жозефина и Ифигения расставляли стулья, мазали паштет из анчоусов на хлеб, открывали вино, колу, шампанское. Шампанское принесли жильцы корпуса «Б».

Ифигения угадала: корпус «Б» явился почти в полном составе, а из корпуса «А» пока имели место только мсье и мадам Мерсон с сыном Полем, Жозефина, Ирис и Зоэ.

— Мама, он сейчас съест все канапе! — заметила маленькая Клара, указывая на Поля Мерсона, который беззастенчиво сметал все на своем пути.

— Скажите, пожалуйста, мадам Мерсон, вы что, его дома не кормите? — воскликнула Ифигения, шлепнув Поля Мерсона по пальцам.

— Поль, веди себя прилично… — томно протянула мадам Мерсон.

— Нарожают детей, а воспитать не могут, — проворчала Ифигения, бросив сердитый взгляд на Поля Мерсона.

Тот состроил ей рожу, вытер руки о джинсы и набросился на куриные ножки в желе.

Дама с белой собачкой, казалось, с большим интересом слушала рассказ Зоэ про купание Дю Геклена и его первое знакомство с сухим кормом.

— Он набросился на него, словно сто лет ничего не ел, а потом пришел и лег у моих ног, словно дал клятву верности сюзерену!

Дама похвалила словарный запас девочки и посоветовала знакомого ветеринара.

— Зачем? Он же не болен! Он просто хотел есть.

— Ему нужно делать прививки. Каждый год.

— А, вот как, — ответила Зоэ, косясь на дверь. — Неужели каждый год?

— От бешенства — обязательно, — подтвердила дама, сжимая под мышкой собачку. — У Артура все в полном порядке! И еще его надо регулярно вычесывать, иначе у него будут блохи и он начнет чесаться…

— Пффф! — фыркнула Зоэ. — Мы нашли Дю Геклена на улице, а не в парикмахерском салоне.

Какая-то супружеская чета, муж с плохими зубами и жена, утянутая в дешевый костюмчик, беседовали о повышении цен на недвижимость с пожилой дамой, покрытой толстым слоем белой пудры, а еще одна пара поздравляла Ифигению и славила Небо, вознаградившее ее выигрышем в лотерею.

— Конечно, азартные игры не совсем сообразуются с моралью, но вы — вы, можно сказать, это заслужили! Сколько сил вы тратите, чтобы держать в порядке наш дом!

— Расскажите это мадемуазель де Бассоньер! — возразила Ифигения. — Она без конца меня шпыняет и пытается добиться, чтобы меня уволили. Но я отсюда не уйду — у меня тут теперь дворец!

Мсье Сандоз гордо выпятил грудь. Слово «дворец» было ему как маслом по сердцу. Он готов был расцеловать Ифигению. На этот раз волосы у нее сияли конфетно-розовым цветом, с темно-синими прядями, а платье она надела в красную клетку. Вот молодец женщина! Накануне, заканчивая расставлять мебель, он шепнул ей: «Ифигения, вы прекрасны, как Сирена», а она решила, что он имеет в виду сирену «скорой помощи», и опять звучно фыркнула. Он приласкал ее взглядом, вздохнул и решил потихоньку уйти. Все равно никто не заметит его отсутствия. Никто никогда не замечал ни его присутствия, ни отсутствия.

— Да ладно! Не так уж она плоха, эта мадемуазель де Бассоньер. Отлично защищает наши интересы, — сказал какой-то господин в берете и с ленточкой ордена Почетного легиона.

— Старая ведьма! — вскричал мсье Мерсон. — Вот вас не было вчера на собрании, вы ее не слышали. А я, кстати, заметил, что вы отсутствовали…