Марина Крамер - Жена самурая

Михаил сел на ковер, положил голову на колени Анжелы и заглянул ей в глаза.

– Ну, не сердись, прошу тебя… Скажи, чего бы ты хотела, а? Хочешь, полетим на Мальдивы? Я сниму номер люкс, и мы проведем там все выходные, начиная с пятницы? Ты будешь лежать в постели столько, сколько захочешь, а я буду ухаживать за тобой… Шампанское, море клубники со сливками, икра… океан, пляж, белый песок… Хочешь? Ну, соглашайся, Ангел, я тебя прошу…

Анжела покапризничала еще пару минут, но потом согласилась, в знак примирения чмокнув его в щеку. Михаил возликовал – мир в семье восстановлен хотя бы на выходные…

Он возвращался домой после тренировки. Сегодня почему-то чувствовалась моральная опустошенность, усталость, навалившаяся на плечи и пригибавшая его к земле. Уже давно Акела не пребывал в подобном состоянии, и это раздражало. Умение контролировать свои эмоции всегда было сильной стороной, он не позволял себе раскисать или предаваться унынию. Но в последние несколько недель ему никак не удавалось держать себя в руках. Акела раздражался по любому ничтожному поводу, с трудом подавлял вспышки гнева. Бедная Аля сновала по квартире как мышка, стараясь не попадаться мужу на глаза, уводила Соню в детскую и сидела там с ней, хотя в разговорах с домашними Акела все-таки старался сдерживаться.

Бросив сумку в угол, он убрал в шкаф куртку и прошел сразу в спортзал, задвинул за собой роликовую дверь и плашмя упал на маты, уставился в потолок.

«Где и когда я совершил ошибку? Когда и как?»

В дверь осторожно постучали:

– Саш… ты будешь ужинать?

– Нет.

– Можно мне войти? – И, не дожидаясь ответа, Аля раздвинула двери и вошла.

Вид мужа, раскинувшегося на матах, напугал ее, девушка приблизилась и, опустившись на колени, положила руку на его грудь:

– Что с тобой? Ты не заболел?

Акела накрыл ее маленькую ладонь своей чуть обветренной рукой и закрыл глаз.

– Нет, я здоров, Аленька.

– Тогда… что случилось? Ты уже столько времени сам на себя не похож.

– Полежи со мной, – вместо ответа попросил он, чуть потянув Алю на себя.

Она послушно легла рядом, устроив голову на его плече, и замерла, прислушиваясь к напряженному дыханию мужа.

– Как твои дела на курсах? – вдруг спросил он, и Аля изумленно подняла голову.

– Трудновато, – честно призналась она. – Говорить намного проще, чем читать и писать. Такие конструкции непонятные, и к тому же иероглифов слишком много, я просто не в состоянии запомнить… Мне кажется, даже Сонька лучше меня соображает уже.

– Во всем нужна система, Аленька, и в изучении языка тоже, – спокойно проговорил муж, по-прежнему не открывая глаз. – Если хочешь, посиди с нами после ужина, послушай, как я с Соней занимаюсь, может, тоже поучаствуешь. Нужно же мне знать, насколько хорошо моя жена владеет языком, – грустно улыбнулся он, садясь.

Аля удивилась и обрадовалась этому предложению, вскочила и проворно побежала в кухню, начала накрывать на стол, аккуратно расставляла на столе тарелочки с соусом и васаби, пиалки для супа и плоские подносы для суши. Поколебавшись, убрала назад в навесной шкафчик бутылку саке – муж ничего не сказал по поводу спиртного, значит, вряд ли станет пить его. Иначе спросил бы, поставила ли Аля саке в горячую воду.

Акела чуть задержался, принимая душ, и Александра уселась на пол рядом со столом, вытянув ноющие от высоких каблуков ноги. Близилась сессия, и ей приходилось много времени тратить на сдающих «хвосты» студентов, пропадать в анатомичке до вечера.

Акела с повисшей на его шее Соней неслышно вошел в гостиную и увидел, что жена сидит спиной к двери, вытянув ноги, прикрытые до щиколоток бледно-розовым кимоно. Из высокой прически выбилась темная кудрявая прядь, извивалась по длинной шее за воротник, напоминая змею. Акела приблизился и убрал локон, заставив Алю вздрогнуть.

– Вы напугали меня… Садитесь, я сейчас…

Но он удержал ее за руку, усадил на место:

– Я сам. Садись, красавица, – это относилось к дочери, и Соня мигом заняла свое место за столом.

– Асита ва наниёби десу ка? [6]– неожиданно спросил ее отец, подхватив кусочек рыбы и лукаво прищурив глаза.

Соня порозовела, с трудом отыскивая в памяти слова, обозначающие завтрашний день недели:

– Асита… ва каёби… десу. [7]

Акела ободряюще кивнул:

– Ну, видишь? Ведь ничего сложного. Завтра вторник. А как спросить, какое число сегодня?

Соня задумалась, припоминая конструкцию предложения, а потом виновато взглянула на отца:

– Подскажи начало…

– Ну-ка, мы маму спросим, – улыбнулся он, и Аля проговорила:

– Ке ва… – и дочь тут же подхватила:

– Все-все, вспомнила! Ке ва наннити десу ка? [8]Правильно?

Акела рассмеялся:

– Правильно. Ты умница. Да и мама у нас тоже молодец, все и не настолько плохо, как она мне тут рассказала. Вполне прилично, во всяком случае, на уровне бытовых разговоров вполне можешь управиться.

– Нет, мне не надо на уровне бытовых! – с жаром возразила жена, довольная похвалой. – Я ведь учу для того, чтобы читать, а не про дни недели разговаривать!

– И прекрасно, – согласно кивнул Акела. – Но начинать все равно нужно с простых фраз и выражений. Если получится, летом возьму вас с собой в Осаку, там и сможете попрактиковаться.

– Аригато [9], – пробормотала Соня, а Аля ласково потрепала ее по кудрявым волосенкам:

– Ты ешь давай, аригато! – И девочка снова взялась за хаси.

– Ты уходишь? – Анжела удивленно приподняла правую бровь и наблюдала за тем, как Михаил неуклюже пытается попасть ногой в брючину, балансируя и стараясь не упасть.

– Да, дорогая, мне нужно…

– Надолго?

– Надеюсь, что нет.

Анжела недовольно фыркнула, дотянулась до лижущего лапу Пушка, прижала его к себе и заворковала:

– Вот так, мое сокровище, только ты меня никогда не бросаешь, только ты всегда будешь со мной… Сейчас мамочка тебя покормит, помоет, и мы с тобой поедем по магазинам. Да?

Михаил испытал легкое раздражение – и тон Анжелы, и смысл ее слов ему не нравились. Сейчас будет час возиться со своей шавкой, купать в шампуне, сушить феном, потом нацепит на животину какой-нибудь дурацкий комбинезон и шапочку, сунет себе под шубу и поедет в торговый центр тратить деньги. Это Анжела умела как никто. С легкостью могла спустить пару тысяч долларов просто на безделушки, которым потом не могла найти применения. Михаил, с одной стороны, сердился, но, с другой, понимал, что запретить капризной девушке делать это не может. Он отдавал себе отчет в том, что основу их отношений составляют деньги, но изменить ничего не мог и не хотел. Материальных проблем он не испытывал, так что пусть Анжела развлекается так, как хочет.