Селина Катрин - Разбитые мечты [СИ]

— Ну и как же мне объяснить-то, что тебе в ванне нельзя рассиживаться с твоим ранением? Надо поскорее помыть голову и вылезти, пока рана не открылась, — с отчаянием произнесла я, думая, что он ничего не поймёт.

И чуть не свалилась в эту же ванну, когда услышала мягкий бархатистый голос:

— А мне докладывали, что ты другая.

Донтриец произнёс это задумчиво, скользя по мне взглядом, и я заметно напряглась. Неужели и этот следил за мной, когда в этом теле была настоящая Эллис Ларвине?

— Какая же, позвольте спросить? — поинтересовалась как можно более ровным тоном. — И намочите, пожалуйста, волосы, раз Вы, оказывается, понимаете норгешский язык. В противном случае мне придётся сделать это самой.

Я не хотела угрожать гостю утоплением, но его фраза меня настолько меня напрягла, что сама того не заметив, у меня получилось не то попросить, не то приказать воину. Он усмехнулся, оценив мой выпад, а затем медленно ушёл под воду с головой почти на минуту. Когда я уже запаниковала, а не стало ли ему неожиданно плохо, и не утопился ли он там по-настоящему, гость вынырнул, откинув прилившие ко лбу роскошные длинные волосы. Я пересела за его спину, налила в ладони ароматный шампунь и стала намыливать шелковистую золотую гриву.

— Мне сказали, — неожиданно произнёс донтриец, — что в доме проживает девушка на особых правах. Она является кормилицей младшего сына лорда Кристиана Кьянто, — я мысленно вспомнила первую встречу в столовой с гостями. Видимо, донтрийцев, как и Кэрин, ввёл в заблуждение вырез на платье, подчёркивающий пышную грудь. Тем временем мужчина продолжал, — но при этом ребёнок удивительно похож на неё, а что самое интересное, она везде ходит с ним и играет круглый день, как будто это её собственное дитя. Дальше — больше. Оказывается, с нашим приездом лорд Кьянто переселил девушку не куда-либо, а на собственный этаж, в спальню бывшей жены, словно опасался, что на неё может кто-то обратить внимание.

Чем больше говорил незнакомец, тем больше я хмурилась, понимая, к чему он ведёт. Стоит добавить ко всему ещё и двусмысленную сцену с Первым Советником несколько часов назад в коридоре первого этажа, и то, что мы неоднократно оставались наедине с Леандром, как я стану выглядеть совсем уж гулящей девкой.

— Я намылила Вам голову. Смойте, — скомандовала я, прерывая болтовню гостя.

Донтриец прекрасно понял моё недовольство, потому замолчал и послушно сполоснул шампунь.

— Остальное сами домоете, не так уж и сложно. Я принесу полотенца, — мрачно произнесла, вставая с коленей.

В этот момент донтриец аккуратно, но настойчиво перехватил меня за запястье. В отличие от Кристиана или лорда Тандэра он не сделал мне больно.

— Наверно мы начали не совсем с того, с чего следовало бы. Как зовут прекрасную розу, что решила помочь мне сегодня с омовением? — тон гостя снова стал обволакивающим и бархатным. Но я не обманывалась, он пытался прощупать меня, составить собственное впечатление, психологический портрет, считая, что я не простая прислуга в этом доме.

— Эта роза имеет шипы, и Вы можете порезаться. Ненароком. Отпустите, пожалуйста, пока не укололись, — сказала я настойчиво, и воин легко отпустил моё запястье, вновь почему-то улыбнувшись моей угрозе.

«Ненормальный он что ли? Кристиан вон рвёт и мечет по любому поводу, но его-то я хоть понять могу, а когда человек улыбается на завуалированные угрозы — это выглядит действительно страшно».

Я сходила за большим махровым полотенцем и положила его на край ванны, чтобы гость мог сам вытереться. Гость продолжал неотрывно смотреть на меня, не вставая из воды. Я деловито стояла поодаль, не собираясь называть своего имени.

— Правящий князь Винсент Торн, — после минутного молчания представился мужчина.

Огорошенная услышанным, с немым изумлением я всем корпусом повернулась к мужчине и застала его как раз в тот момент, когда он полностью встал из воды, но ещё не успел на себя накинуть полотенце. Струйки воды с шумом скатывались со светлых волос по накачанному телу, подчёркивая мускулатуру, а Винсент стоял и наслаждался моим выражением лица. Судя по его шальной улыбке, он специально всё так рассчитал, чтобы я обернулась на его слова именно тогда, когда он встанет из ванны. Вот ведь хитрый лис!

— Нравлюсь? — сказал он, явно заигрывая со мной.

Я сглотнула, отлепив взгляд от внушительного такого мужского достоинства, и перевела его чуть выше, на рану. Её края заметно размокли, пока донтриец лежал в ванне, и прямо на глазах начинали расходиться. Если мужчина простоит ещё хотя бы полминуты, вот так напрягая пресс, то её придётся зашивать.

— Нет, не нравитесь, — ответила я, думая про рану.

В тот момент, когда я увидела рваные края раны, во мне проснулся хирург. От моего ответа мужчина слегка растерялся, что было видно, в том числе, и по его слегка увядшему достоинству, но следующая моя фраза, заставила его вновь улыбнуться:

— В постель, быстро, ложитесь на спину.

— А сказала, что не нравлюсь.

Демонстративно не вытираясь и ничем не прикрываясь, Винсент прошёл в спальню и лёг на спину, как я и потребовала, горделиво закинув руки за голову и словно приглашая присесть сверху. Я закатила глаза. Вот ведь… у него там рана с селезёнку, а он всё о девушках думает! Нет, ну как так можно?!

Я схватила сухие полотенца и села на кровать рядом с князем как раз вовремя. Не знаю, чем именно была заклеена рана, судя по всему, соком какой-то травы, но от воды она размокла и перестала сдерживать края. Кровь пошла как раз в тот момент, когда я склонилась над животом Винсента, чтобы осмотреть ранение.

— Уффф… Зачем же так грубо? Я всё-таки правящий князь, со мной можно и нежнее, — к чести донтрийца, его голос лишь слегка дрогнул, когда я надавила на его живот.

К этому моменту он уже понял, что я не заигрывала с ним, отдавая приказ лечь в постель, а действительно была обеспокоена его состоянием.

— Тихо, — оборвала я его попытки перевести всё в шутку. — Вам кто-то заклеил рану соком травы, но не промыл её. Руки бы поотрывала такому целителю! Мне даже отсюда видно, что началось воспаление. Я сейчас вытащу то, что осталось в ране, а затем остановлю кровотечение.

Я бросилась в ванну к шкафчику со всевозможными хозяйственными тряпками. К моей радости нашлась там и вата, и чистые перчатки. Анисья впопыхах убирала гостевые комнаты, а потому затолкала всё, что было под рукой, в шкафчик под раковиной. Вату она любила использовать, чтобы протирать зеркала, так как говорила, что после неё не остается разводов. Здесь же оказался и маленький набор из ниток с иголками.

— Вообще-то я сам залил себе рану на животе соком травы экка, — прозвучало недовольное из спальни мне в след.