Луанн Райс - Дитя лета

– Ну что ж, спасибо за все, – сказала она. – Поблагодарите от меня Энн за сумку с одеждой. Передайте ей, что идея с посыльным из прачечной оказалась просто превосходной; я все получила, когда он доставлял в гостиницу чистые скатерти.

– Хотите позвонить ей сами? – предложил Лаэм. Уф! Лили подумала. «Неужели ему так трудно передать благодарность своей невестке?»

– Не утруждайте себя. Я просто подумала, что вы, наверное, все равно увидитесь с ней в гостинице.

– Непременно увижусь, как только вернусь к себе. Но не сегодня…

– Но вы же собираетесь домой. Лаэм решительно покачал головой:

– Нет, пока Роуз не поправится, не собираюсь.

– Лаэм!

– Даже не спорьте со мной, Лили, – сказал он. – Нравится вам это или не нравится, я остаюсь. Пойдемте, потому что, если вы отказываетесь от машины, я провожу вас до больницы пешком. Нужно торопиться: я знаю, что вы хотите застать врачей во время утреннего обхода.

Лили открыла было рот, намереваясь что-то сказать, но так ничего и не сказала, а вместо этого начала подниматься по крутому склону, ведущему к больнице. Лаэм молча шагал рядом. Даже здесь, в городе, чувствовалось, что они в Новой Шотландии. Аромат сосен наполнял воздух, а из гавани долетали звуки морского транспорта – гудки, звон рынд и шум судовых двигателей. Над головами кричали чайки. Лили вернулась на девять лет назад, вспоминая первые дни приезда в Новую Шотландию. Тогда Лаэм тоже оказался с ней рядом.

– Зачем вы это делаете? – спросила она.

– Вам это известно, – ответил он.

– Но это же бессмысленно. Прошло столько лет.

– Для меня ничего не изменилось.

– Послушайте, я хорошо помню, что вы тогда говорили. Ваши слова отпечатались в моем сердце. Я навсегда останусь бесконечно благодарна вам. Но ведь это было так давно.

– Вы считаете, что время обесценивает обещания? – спросил Лаэм.

На это Лили нечего было ответить. По крайней мере вслух. На самом деле она действительно так думала: время – и еще многое другое – обесценивает обещания. Мир полон тому примерами: расторгнутые браки, нарушенные клятвы, перемена мнений, измены в сердце. Обещания легче нарушать, нежели сдерживать, это уж точно.

Откос стал так крут, что у Лили от напряжения заболели икры. Навстречу шли на работу люди. На вершине холма город был увенчан парком; они прошли сквозь его каменные ворота. Через парк в Мельбурн шел транспорт с севера. Они наблюдали длинную череду машин. Уже давно Лили освободилась от привычки сканировать лица и номера автомобилей, стараясь при этом скрывать свое собственное лицо. Иногда ей почти хотелось, чтобы ее заметили – во время некоторых бессонных ночей она по-настоящему жаждала последнего столкновения.

Они прошли мимо аллеи, ведущей к розарию. В воздухе запахло цветами и свежевскопаннои землей. Лили подумала о своем садике, о розах своего детства. Ей нравилось копать, сажать, полоть, а иногда, когда Роуз нездоровилось и приходилось подолгу проводить на больничной койке, Лили успокаивала себя мыслями о розовых кустах, о том, как они дремлют зимой, чтобы расцвести летом. И Роуз тоже обязательно снова расцветет.

Вдруг Лили осознала, что Лаэма рядом почему-то нет. Она остановилась, обернулась и увидела, что он неподвижно замер чуть поодаль. Первым ее побуждением было нетерпение – у нее решительно не было времени на то, чтобы задерживаться и нюхать розы. Сейчас врачи совершают утренний обход, и ей нужно их застать.

– Что вы там делаете? – спросила она и двинулась назад.

Но Лаэм не ответил. Он просто стоял и пристально смотрел куда-то сквозь розы и сосны, в сторону пруда и леса. Лили попыталась проследить за его взглядом. Она увидела, что пруд порос высокой зеленой болотной травой. Вода была темная и казалась коричневатой в тени высоких сосен и дубов. На противоположном краю пруда высился монумент павшим в Первой мировой. Лили поняла, что бассейн у его подножия, видимо, питается водами этого дикого естественного водоема.

– Лаэм, куда вы смотрите? – спросила она.

– Вон там, видите? – указал он. – Смотрите внимательнее. Она прячется в тени.

Это оказалась голубая цапля, стоящая у самого края пруда. Птица была высокой и почти неестественно неподвижной. Как статуя. Утреннее солнце светило сквозь деревья и высокую траву, очерчивая силуэтом длинные ноги, длинную изогнутую шею и острый клюв. Поза цапли была безупречна в своей бдительности – словно в мире должно было случиться что-то чрезвычайно важное, чего она и ждала.

– Маскируется, – сказал Лаэм. – Хочет убедиться в том, что ее никто не видит, пока она сама этого не захочет.

– Почему вы говорите «она»? – спросила Лили.

– Сам не знаю, – ответил Лаэм.

– Может быть, это самец.

– Может быть.

– Лаэм, у нас ведь много цапель дома, в Кейп-Хок. Что в этой-то особенного?

Он посмотрел на Лили с высоты своего роста. Его голубые глаза были обведены темными кругами, говорившими о том, что он устал и встревожен. Но сами глаза сияли, как у мальчишки, особенно в этом утреннем свете. Лили замигала и потупилась.

– Она ведь находится в самом центре парка, – заметил он. – Вам это не кажется удивительным?

– Городской парк в Новой Шотландии сильно отличается от любого другого городского парка. Но вы же ученый, – она пожала плечами. – Насколько я понимаю, это ваша работа – фиксировать природные явления.

– Вы сформулировали мою задачу абсолютно точно, – сказал он, еще более пристально глядя на нее.

– Пойдемте, – нетерпеливо прервала она. – Давайте немного ускорим темп, хорошо?

– «Фиксировать природные явления», – повторил он чуть слышно.

Лили почувствовала, как снизу из гавани вверх по холму дохнул легкий ветерок. Он пробежал по поверхности пруда, пронесся сквозь деревья, прошелестел в траве, взъерошил волосы на голове у Лили и, хотя было тепло, пробежал легким ознобом по коже. Цапля не шелохнулась, и Лаэм тоже. Он по-прежнему пристально, не сводя глаз, смотрел на Лили.

– Пойдемте, – снова заторопилась она. – Я опаздываю.

– Я знаю, – сказал он.

И то, как он произнес это, снова заставило ее ощутить холодок на коже. И она побежала, и бежала всю оставшуюся часть пути по парку, до самых ступеней больницы. И там влилась в толпу сестер, обслуги, врачей, потоком вливавшуюся в распахнутые двойные створки дверей. В этом потоке оказалось очень немного родителей маленьких пациентов – слишком ранний был час для посетителей.

Охранник заметил, что у Лили нет значка сотрудника, и дал ей знак остановиться. Она и так потеряла уже достаточно много времени, поэтому просто помахала ему рукой и прыгнула в ближайший лифт. Краем глаза она увидела Лаэма, дорогу которому преградил все тот же охранник.