Ким Болдуин - Голубая звезда

Азизи терпеливо ждал. Он сидел в своей арендованной машине, припаркованной возле музея Алларда Пирсона у Амстердамского Университета. Аллах даровал Азизи еще один шанс проявить себя, и не было никаких сомнений, что новая миссия пройдет в точности так, как планировалось. Уехав от лечебницы, Азизи провел не один час за тщательными приготовлениями. Он достал все необходимые ему инструменты, а потом направился в тихий район, где были старые судостроительные предприятия. Там он и нашел место, где было бы лучше всего осуществить план. До сумерек оставалось два часа. Азизи вился вокруг здания музея, пока не открылся въезд на парковку, и путь к административным офисам не был свободен. Азизи поспешно зашел в комплекс и стал искать свою цель. Аллах благоволил ему. Фотография Байята была помещена на информационном стенде у входа в музей.

Азизи проверил часы работы ученого. Если день профессора только что закончился, сообразно графику, то настало время действовать, ведь было уже темно. Это значило, что Азизи требовалась особая бдительность, чтобы успеть перехватить Байята, пока тот не сел в машину или трамвай. Азизи знал, что делать, и благодарил за это бога.

Когда профессор вышел из здания, на двадцать минут позже, чем ожидалось, — Азизи легко узнал его в свете фонарей. Он завел «Пежо» и подъехал к профессору, пока тот копался с велосипедным замком у железной стойки при входе в музей.

Азизи опустил стекло.

— Профессор Байят?

— Да, — Байят бросил ковыряться с велосипедом и, подойдя к машине, наклонился к окну.

— Меня послал министр Кадир, — сообщил Азизи на персидском, пряча довольную улыбку за любезной, при виде замешательства, отразившегося на лице профессора. — Я здесь чтобы помочь вам установить происхождение этого второго бриллианта. Садитесь, пожалуйста.

— Министр не говорил, что кого-то пошлет, и мне не позволено обсуждать этот вопрос с кем бы то ни было, — ответил Байят.

— Можете сами с ним поговорить, если хотите. — Азизи достал сотовый, набрал номер, и протянул телефон профессору.

— Простите, что беспокою вас, господин, — сказала Байят осторожно. — Здесь один человек, он…

Какое-то время Байят молча слушал.

— Да, господин, конечно. Я понимаю. — Садясь в машину и возвращая телефон, он выглядел уже куда как спокойнее. — Я прошу прощения за то, что позволил себе сомневаться. Это очень тонкие вопросы, и я уверен, что вы понимаете, что самое разумное, это быть предельно осторожным.

— Я не в обиде, профессор. — Азизи выехал на дорогу и направился к тому безлюдному месту, которое выбрал.

— Куда мы едем? — спросил Байят.

— Туда, где нас не смогут подслушать. Как вы говорили, это очень деликатные вопросы.

Азизи пытался поддерживать ненавязчивую беседу, чтобы притупить бдительность профессора, спрашивал его о семье, пока лавировал в интенсивном потоке, направляясь в сторону судостроительных заводов. План работал безупречно. Азизи свернул на стоянку у заброшенного кирпичного здания, и припарковал «Пежо» неподалеку от берега. Рядом не было ни одной машины, а последних пешеходов и велосипедистов они проехали уже давно.

На языке тела то, как стал себя вести Байят, значило жуткую тревогу. Он сидел с прямой спиной и непонимающе оглядывался.

— Выходите из машины, профессор, — приказал Азизи.

— Выходить? Зачем? — Байят отстранился, прижавшись к пассажирской двери.

Азизи забрал ключи и вышел из машины. Обходя ее с задней стороны, он достал нож из кармана своего плаща. Открыв пассажирскую дверь, вытащил профессора из машины. Не успел Байят и слова сказать, Азизи рассек ему глотку, осторожно держа за голову подальше от себя, чтобы не забрызгать одежду кровью.

Байят издал страшные гортанные хрипы, повалился на землю и замер. Азизи достал из багажника веревку и два больших цементных блока, которые сразу перетащил к воде. Потом, туда же отволок тело профессора, привязал крепко и пнул. Посмотрел, как тело потонуло в черной воде. По дороге обратно в город он позвонил министру, чтобы сообщить, что дело сделано, и можно было возвращаться к поискам бриллианта.

Азизи рассудил, что на тот момент графиня, скорее всего, вернулась в Харлем. Той же ночью рискованно было ехать в особняк, не зная, кто мог там находиться. Поэтому Азизи решил разобраться с другим вариантом того, где мог быть бриллиант, если графиня не решила носить его всюду с собой. Камень мог быть у женщины, которую ван дер Ягт называла «мама».

В Институт Св. Франциска Азизи приехал в половине десятого вечера. И припарковавшись на соседней улице, подошел к зданию пешком, держась подальше от ярко освещенного фасада. У служебного входа стоял грузовик, и какой-то мужчина возил туда-сюда тележку, до верха груженую пластиковыми корзинами с логотипом прачечной. Азизи поспешил к двери и заглянул внутрь. Грузчик на какое-то время пропал из виду, поэтому Азизи скользнул в коридор и спрятался за ближайшей колонной, пока рабочий не закончил и не уехал.

Осторожно пройдя по коридору, Азизи миновал несколько пустых кабинетов. Откуда-то послышались два женских голоса, потом удаляющиеся шаги. Когда воцарилась тишина, Азизи рискнул и пробрался в один из кабинетов за компьютер, нашел список пациентов и схему расположения их палат. Вильгельмина ван дер Ягт была в двести девятой. Пожарная лестница была ясно отмечена на схеме, чуть дальше по коридору, где Азизи уже был.

— Для ужина еще слишком рано, — сказала Крис, когда они вышли от Гофмана. — Большинство заведений открываются в шесть.

— Может, тогда немного погуляем? — предложила Аллегро. — Я пожила здесь достаточно, чтобы уяснить, что каждым солнечным денечком лучше успеть насладиться, потому что все может поменяться в одночасье.

Крис рассмеялась.

— Верно.

Словно сговорившись заранее, они избегали оживленных улиц с магазинами и основных достопримечательностей, популярных у туристов, а держались тихих живописных переулков, протянувшихся вдоль каналов.

— Потрясающая архитектура, — проговорила Аллегро, показывая на искусно декорированный барельефами фронтон одного из ближайших домов, где жили в своих квартирах самые обычные горожане. На черно-белой табличке, под самой крышей, значился год постройки — 1483.

— Мне никогда не надоест гулять по этим улочкам, — согласилась Крис. — Это такое пиршество глаз, если, конечно обращать внимание на детали.

— Кстати говоря, не приглядела ли ты какое-нибудь заведение, где можно утроить настоящее пиршество?

— Тут поблизости есть ресторан «Баста Паста», — сказала Крис. — Любишь итальянскую кухню и оперу?

— Чудесное предложение.

Ресторан «Баста Паста» был расположен на первом этаже краснокирпичного здания на Новой Шпигельстраат, оживленной улице, со множеством антикварных магазинов. Еще пара шагов, и показались горшки с цветами, каменные колонны. Все это выглядело так заманчиво, и было таким изысканным, точно они попали в один из уютных романтических ресторанчиков в сердце Венеции. Аллегро вспомнился карнавал, и то, как она первый раз увидела Крис, в великолепном фиолетовом бальном платье. Аллегро вспоминала фарфоровую кожу — само совершенство, и то, как люди отвечали на улыбку Крис. Когда она целовала Крис в шею, это был не просто отвлекающий маневр. Аллегро была восхищена ее красотой, а собственные фантазии подстегивали к действию. Она нашла бы в себе силы противостоять искушению, если бы не страдание, которое Аллегро увидела в глазах Крис. Ей страшно хотелось облегчить боль в груди этой женщины. Аллегро вспоминала, как ее губы нашли трепетную выемку между ключиц, как Крис сдалась, плененная лаской, от чего Аллегро едва не потеряла голову. Чтобы отстраниться, и не позволить рукам ласкать великолепные округлости, исследуя бархатистую нежность кожи, пришлось до предела напрячь свою силу воли.