Нэнси Бартоломью - Стриптиз

Я подняла другие фотографии. На всех был ее любимец: Арло сидит в клубе за стойкой бара, как научила его Дениз; Арло — щенок; Арло спит.

В крошечной кухоньке я заглянула в раковину. Она была заполнена грязной посудой и засохшей едой. Должно быть, Дениз приготовила спагетти и пролила соус от раковины до самого холодильника. Красно-коричневые высохшие пятна соуса были везде. Ну и неряха!

Из любопытства я подошла к холодильнику и открыла дверцу. Я почувствовала отвратительный запах раньше, чем поняла, что вижу. Кто-то вынул из холодильника все полки, и оттуда на меня пустым стеклянным взглядом смотрел Леон Корвазе. Его запихнули в холодильник, кровь засохла у него на груди, на лице. Все его тело было в крови. Словно парализованная, я стояла, держась за дверцу холодильника. Потом тело Леона начало медленно съезжать, скользнуло вниз и выпало из холодильника на пол.

Я в ужасе отпрыгнула и только сейчас поняла, что произошло у Дениз на кухне. Это не соус для спагетти, это — засохшая кровь. Леон Корвазе дрался и умер на этой маленькой кухне. Я была уверена в этом, потому что без борьбы он никогда бы не сдался. Было видно, что его сильно избили. Кровь была везде: на полу, на холодильнике, на двери в комнату. И я была уверена, что в ванной тоже.

Мне вдруг стало душно и холодно в этом номере. Надо бежать отсюда, но я понимала, что сначала должна заглянуть в ванную. А вдруг там Дениз? Может, тот, кто убил Леона, убил и Дениз?

Трясущимися холодными руками я взялась за ручку и открыла дверь. Ванная была пуста. На раковине действительно засохло несколько пятен крови. Я едва дышала от ужаса, меня мутило. Надо бежать отсюда! Я обернулась и словно увидела комнату в первый раз. Крошечная мордочка Арло смотрела с фотографии на меня, на тело Леона Корвазе, лежащее на кухне. И мордочка эта будто улыбалась.

Лайл сразу понял: что-то не так. Он вышел из машины и направился ко мне, когда увидел, что я запираю дверь номера Дениз.

— Кьяра, — сказал он, подойдя, — ты ужасно выглядишь. Что случилось?

Я покачнулась и чуть не упала на него. Меня трясло, и ничего нельзя было с этим поделать. К горлу подступала тошнота.

— Надо вызвать полицию, — с трудом проговорила я.

— Там Дениз? — спросил он. — Она там?

— Нет, там ее бывший муж, он мертв, Лайл. «Скорая» ему не нужна, он уже холодный, — проговорила я, не узнавая собственного голоса, и начала смеяться так, будто все происшедшее казалось мне страшно смешным. Я просто не могла остановиться.

Лайл схватил меня за плечи и как следует встряхнул, глядя прямо в глаза, чтобы понять, подействовало ли это на меня. Я перестала смеяться, отодвинулась от него и меня вырвало на газон.

— Я вызову полицию, — сказал он. — Можешь подождать здесь?

Вид у меня, конечно, был беспомощный, и поэтому Лайл подвел меня к машине, открыл дверцу и запихнул на переднее сиденье.

— Закрой машину и сиди, пока я не вернусь или не появится полиция. Из машины не выходи. — Лайл говорил тихо и медленно, будто я была дикой лошадью, которую он пытается приручить и заставить слушаться. Уговаривать меня не пришлось. Я кивнула, захлопнула дверцу и заперла ее изнутри.

Лайл прошел мимо конторы мотеля вниз по улице, чтобы разыскать телефон. Я тихонько сидела в машине и дрожала. Мне было страшно, очень страшно.

На этот раз сирен не было. Полиция приехала быстро. Машина резко затормозила, послышались звуки из портативной радиостанции. Движения в этот ранний час практически не было, да и прохожих тоже. Я смотрела из машины, как полицейский автомобиль подъехал к номеру 320, и думала: «Ну вот, все повторяется, даже полицейские те же самые».

Я открыла машину и вышла. По выражению лица молодого офицера было понятно, что он узнал меня. Он махнул рукой своему напарнику, тот взял рацию и что-то сказал в нее.

Возможно, вызвал детектива Нейлора.

— Кажется, мисс Лаватини? — Офицер стоял передо мной. Форма его была безупречно выглажена, светлые волосы тщательно уложены. — Мы получили звонок, что здесь труп. Надеюсь, это не шутка?

— А что, офицер, разве я похожа на того, кто в пять утра от нечего делать разыгрывает полицию? По-моему, я совсем не такая, — ответила я сама на свой вопрос.

Молодой офицер что-то записал в блокнот и повернулся к напарнику.

— Все готово? — спросил он. — А вы подождите здесь, — обратился он ко мне, исполненный сознания собственной важности.

— А куда же я денусь? — пробормотала я, прислонилась к своей машине и приготовилась ждать инспектора Нейлора.

Подъехали еще полицейские машины с бригадой, которая выезжает на убийства. Наконец последним появился уже знакомый мне коричневый автомобиль детектива Нейлора.

Первой из машины вышла Карла Терранс, энергичная и удивительно свежая. Можно подумать, она всю ночь сидела в участке и ждала именно этого вызова. Она едва посмотрела на меня, подошла к ленте, которой оцепили место происшествия, и заговорила с тем, кто сюда приехал первым. Затем приподняла желтую ленту и прошла в номер. А вот Джон Нейлор выглядел далеко не безупречно. Одежда его была мятой, словно перед этим она где-то валялась, а потом ее небрежно натянули. Галстука на нем не было, лицо не брито. Он заметил меня сразу, но сначала прошел к номеру 320 и нырнул под желтую ленту. Внутри он пробыл не более пяти минут. Когда он вышел, на одной руке у него была тонкая резиновая перчатка. Вот теперь он направился прямо ко мне.

— Мисс Лаватини, вынужден попросить вас проехать с нами в участок. — Голос его звучал очень серьезно, глаза были красные и уставшие.

Меня это не удивило. Тот же свидетель, то же место преступления, второе убийство чуть более чем за неделю. На его месте я бы тоже отправила себя в участок. Конечно, все это крайне подозрительно. Неужели он думает, что я имею какое-то отношение к убийству Корвазе?

Казалось, он прочитал мои мысли.

— Не думаю, что вы имеете к этому отношение, — сказал он. — Просто на этот раз надо поговорить начистоту. — Он взял меня за руку, намереваясь проводить к своей машине, но я высвободила руку.

— Я поеду в своей, за вами.

Он отрицательно покачал головой.

— Я распоряжусь, чтобы вас привезли сюда, когда мы закончим.

Голос его звучал жестко и официально, выбора у меня не было.

— Ладно, если вам так удобнее, пусть так и будет. — Сама не знаю почему, я почувствовала странную грусть. Может, он знает меня лучше, чем я сама? Глупая мысль, конечно. Откуда копу знать, что со мной происходит? Судят прежде всего по форме.

Мы проехали три мили до полицейского участка, не проронив ни слова. Время от времени в рации Нейлора раздавался голос диспетчера, отдававшего какие-то распоряжения. Несколько раз сам Нейлор брал микрофон и что-то тихо говорил на языке, понятном только полицейским. Я смотрела в окно на проносящиеся мимо дома, на пустынные улицы. Вся дорога была в нашем распоряжении.