Вальтер Неграо - Тропиканка

Первым делом все женщины ринулись на кухню — просторную, роскошную, полную всяких приспособлений, назначение которых было им непонятно. Дом казался им дворцом, которым можно любоваться, но как в нем жить? А мужчины в это время степенно уселись на открытой веранде со стаканами виски. Франсуа уже успел заготовить запас разнообразных напитков, и Франшику не преминул им воспользоваться.

Эта маленькая пирушка мало напоминала приемы в доме Веласкесов, но гости остались, довольны и угощением, и музыкой, и обществом друг друга. Вечеринка уже подходила к концу и Франшику собирался проводить своих новых соседей в деревню, как вдруг к дому подъехала машина Летисии Веласкес.

* * *

Франсуа и Летисия все больше сближались друг с другом. Они встречались почти каждый день и говорили все откровеннее о себе, о своей жизни. Летисия уже не была такой холодной и отчужденной с ним. Правда, она пока не дала Франсуа ясного ответа на его предложение, но он стал ее другом. Ему казалось, что он на полпути к цели, и душа его ликовала.

Они ужинали в ресторане. Летисия была необычно спокойной. Франсуа сумел отвлечь ее от семейных проблем и грустных мыслей. Они вышли на сверкающие огнями и все еще оживленные, несмотря на поздний час, улицы города. Расставаться им не хотелось. Ночь была такой теплой, ароматной и загадочной. И тогда Франсуа предложил прокатиться в дюны, к его дому. Летисии тоже захотелось очутиться сейчас за городом, вдохнуть запахи моря, постоять на берегу.

Как всегда, машину Франсуа, не спросясь, забрал Франшику. Поэтому они сели в автомобиль Летисии и отправились в дюны. Кто знает, чем могла закончиться эта поездка? Франсуа боялся загадывать. Но еще издалека они заметили, что дом ярко освещен, а терраса полна людей. Они с Летисией поднялись по ступенькам. Как ни хорошо был воспитан Франсуа, он с трудом мог скрыть свое изумление при виде непрошеных гостей. А когда они столкнулись лицом к лицу, воцарилось долгое, тяжелое молчание.

— А вот и хозяин! — радостно представил Франсуа гостям вовремя появившийся Франшику. — Знакомьтесь все. Это Летисия — его возлюбленная. Правда, они красивая пара?

Франсуа уже пришел в себя от неожиданности. Он был очень любезен с гостями, приглашал почаще бывать у него, заходить запросто, ведь они теперь соседи. Но гости почему — то торопились уйти. Только один Франшику не мог понять, почему все так смущены? Самюэль украдкой поглядывал на Рамиру и Серену. У Серены глаза сияли от счастья. Зато Рамиру… Ведь он хотел бежать от Летисии. Теперь, казалось, все удачно устраивалось. Но Рамиру был мрачнее тучи. И Самюэль подумал, что их неприятности едва ли закончатся. Тем более если эта женщина поселится рядом с деревней.

Франшику поехал провожать гостей, а Летисия и Франсуа остались одни, потрясенные и взволнованные нечаянной встречей. Франсуа казалось, что сейчас у него на террасе столкнулись два разных мира, между которыми пролегла пропасть. Он сказал об этом Летисии, но она его не поняла. Она этой пропасти не видела и не понимала, как нелепо выглядит рядом с Рамиру.

— Ты не имеешь права оскорблять Рамиру! — обиделась Летисия. — Кто ты такой, чтобы говорить с таким превосходством о Рамиру, об этих людях? И что ты сам сделал в жизни?

— Разве я говорил что — то дурное о Рамиру? Это достойный, порядочный человек, — оправдывался Франсуа. — Я только хотел тебя предостеречь. Ты разрушишь его семью, сделаешь несчастными его жену и детей, но сама не сможешь жить его жизнью, отказаться от своих привычек, стать кочевницей и ходить за своим рыбаком из деревни в деревню.

Летисия чувствовала, что он во многом прав, но от этого еще сильнее рассердилась. Только она сама вправе распоряжаться своей судьбой. А Франсуа не имеет права давать ей советы. Тем более что он необъективен, преследует свои корыстные цели завоевать ее. Летисия холодно простилась с ним и уехала с твердым намерением больше никогда не встречаться с ним, не отвечать на его телефонные звонки.

А Франсуа винил во всем легкомысленного Франшику. Это из — за него с таким трудом налаженные отношения с Летисией рухнули как карточный домик, в одно мгновение. Он с нетерпением дожидался его возвращения, чтобы вежливо, но решительно выпроводить его навсегда из своего дома.

* * *

Франшику давно собирался подарить Асусене одну из чудесных бутылочек Кливера с цветком внутри. Как — то он специально заехал в бар к Мануэле, чтобы заказать старику особенную бутылочку, каких он еще не делал. С белой лилией. Ведь Асусена и означает «белая лилия».

Старик внимательно выслушал пожелания заказчика и, кажется, понял, чего от него хотят. Сегодня он пребывал в здравом уме и памяти, не бредил морем. Поэтому Мануэла строго — настрого предупредила Франшику не волновать отца, а то в последнее время Бом Кливер часто бывает в возбужденном состоянии, рвется в море воевать с пиратами. Все знали, что у старика не все в порядке с головой.

Франтику обещал хорошо заплатить и уже стал прощаться с Кливером, но вдруг заметил у него на столе подзорную трубу.

— Это старинная труба, Бом Кливер? Можно взглянуть? — глаза Франшику почему — то зажглись, когда он осторожно взял в руки подзорную трубу. — Да, молодой человек, приложи вот так, к правому глазу; — учил его старик, очень польщенный вниманием к своей реликвии.

Франтику внимательно изучал трубу. Непонятно, что так поразило его в этой вещице старого морского волка, но он вдруг смертельно побледнел и замер на месте, словно мучительно вспоминая что — то из далекого прошлого. Бом Кливер удивленно смотрел на него.

— Что с тобой, парень? — спросил он. — Ты где — то видел такую трубу? Что она тебе напомнила?

Но Франшику уже очнулся от своего забытья и вернулся мыслями в комнату за баром Мануэлы. Он был необычайно взволнован и тут же стал расспрашивать старика Кливера, где он взял трубу; купил или получил от кого в подарок? Его волнение передалось и Кливеру. Мануэла не напрасно берегла покой отца и не пускала к нему посетителей. Старик словно очутился в своем воображаемом мире пиратов и морских опасностей.

— Право руля! По правому борту корсары! — завопил он, выпучив глаза.

И сколько ни пытался Франшику вернуть его к разговору о подзорной трубе, это было уже невозможно сделать. Через несколько минут Бом Кливер унесся так далеко в своих грезах, что даже не узнавал его.

— А что ты тут делаешь, корсар? — грозно вопрошал он Франшику… — Кто ты такой на самом деле? Почему выспрашиваешь о паруснике? Человек за бортом, Самюэль!

— О каком паруснике ты говоришь, старик? Значит, труба с того парусника? — вдруг с изумлением воскликнул Франтику, словно давно ждал этих слов. — И при чем тут Самюэль?