Нора Робертс - Лицо в темноте

Вздохнув, Эмма покачала головой. Летом она полетит в Лондон, увидит Стиви и Пи Эм тоже. Она будет смотреть, как они записывают новую пластинку.

Ладно, как-нибудь она доживет. Это просто необходимо. Для папы очень важно, чтобы она получила образование, находилась в безопасности и под хорошим присмотром. Что ж, монашки с этим справляются. Вряд ли за день выпадет минута, когда за ней не присматривают.

Эмма слышала плеск воды, чувствовала ее запах. Поддавшись желанию, она натянула шорты. Уже поздно, телохранители спят, она выйдет на берег. Одна. Посидит, глядя на воду, и никто не будет за ней присматривать.

Эмма быстро вышла из комнаты, спустилась в холл, затаив дыхание, выскользнула за дверь и побежала.

Через час она, совершенно мокрая, прокралась на цыпочках в дом. В конце концов просто смотреть на воду оказалось недостаточно. Услышав голос отца, Эмма нырнула в тень.

— Только потише, милочка. Все спят.

Женский смешок, затем голос с сильным французским акцентом:

— Я тиха, как мышка.

В комнату вошел Брайан с маленькой брюнеткой в ярко-розовом саронге. Золотые туфли на высоком каблуке она несла в руке.

— Я так рада, что ты заглянул сегодня вечером, cheri. Брюнетка провела руками по его бедрам, затем крепко обняла и прижалась губами ко рту Брайана.

Эмма зажмурилась, но не могла не слышать их стонов.

— Ммм. Как ты спешишь, — засмеялась француженка. —Я отработаю все деньги, cheri, не беспокойся. Ты обещал, что сначала будет угощение.

— Хорошо.

«И это поможет», — думал Брайан. Волосы у нее темные и блестящие, но глаза карие, а не зеленые. Пара «дорожек» — и ничего уже не будет иметь значения. Отперев ящик письменного стола, он достал маленький флакончик с белым порошком.

— Пора угощаться.

Брюнетка захлопала в ладоши, покачивая бедрами, подошла к стеклянному кофейному столику и опустилась на колени.

Охваченная ужасом, Эмма смотрела, как отец умело готовит кокаин, соломинки, зеркала, лезвие бритвы.

— Ах! — Француженка ткнула пальцем в порошок на зеркальце и втерла кокаин в десны. — Восхитительно.

Схватив женщину за саронг, Брайан привлек ее к себе. Он чувствовал себя молодым, сильным и неуязвимым и собирался первый раз быстро овладеть ею. В конце концов, он заплатил за эту ночь.

— Папа.

Это показалось ему сном. В тени стоит дочь, бледная, с мокрыми волосами, с которых течет вода.

— Эмма!

— Эмма? Кто такая Эмма? — проворковала француженка, быстро обернулась, и в ее глазах появилось недоумение, сменившееся любопытством. — Значит, ты тоже любишь детей. Иди, милочка, угощайся.

— Заткнись, черт побери. Это моя дочь. — Брайан с трудом поднялся. — Эмма… я думал, ты уже в постели.

— Да. — Ее голос звучал бесстрастно. — Знаю.

— Тебе нечего делать внизу. Ты замерзла. И мокрая, — сказал он, пытаясь справиться с действием кокаина. — Где ты была?

— Ходила на пляж.

— Одна? Ночью?

— Да, — стиснув зубы, процедила Эмма. — Я ходила на пляж одна. А теперь ложусь спать.

— Тебе же известно, — схватив дочь за руки, Брайан начал ее трясти, — что ты никуда не должна ходить без телохранителей. О боже, ты плавала!.. А если бы у тебя свело ногу?

— Тогда я утонула бы.

— Ну же, cheri, позволь ребенку лечь спать. — Брюнетка приготовила еще одну «дорожку» кокаина. — Угощение готово.

— Заткнись, мать твою! — закричал на нее Брайан и властно произнес, снова обращаясь к Эмме: — Никогда больше так не Делай. Ты поняла?

— О да, я поняла. — Она вырвалась, глаза были темными и сухими. — Не хотелось бы понимать, но я все поняла.

— Мы поговорим об этом позже.

— О моей прогулке или об этом? — махнула Эмма в сторону брюнетки, стоящей на коленях перед столиком.

— Это не твое дело.

— Да. — Губы у нее дрогнули, но голос по-прежнему оставался бесстрастным. — Да, ты прав. Я иду спать, оставляю тебя с твоей шлюхой и твоими наркотиками.

Рука Брайана взметнулась и, прежде чем он осознал, что делает, хлестнула дочь по лицу. Он увидел след у нее на щеке, красный след насилия, которое так ненавидел. Брайан ошарашенно взглянул на свою руку… так похожую на руку его отца.

— Эмма…

Та отшатнулась, покачав головой. Отец редко повышал на нее голос, а теперь, когда она впервые критиковала его поведение, ударил ее. Развернувшись, Эмма бросилась к лестнице, где в одних трусах, заспанный и взъерошенный, стоял Джонно. Пропустив девочку, он сказал Брайану, который хотел бежать за дочерью:

— Позволь мне поговорить с ней. Тебя она сейчас не услышит, Брай. Дай мне некоторое время подержать ее за руку.

Тот кивнул. Ладонь у него жгло в том месте, где она прикоснулась к лицу Эммы. К лицу его ребенка.

— Джонно… я попрошу у нее прощения.

— Конечно. Только сначала разберись здесь.

Эмма сидела на краю кровати, не обращая внимания на мокрую одежду. Но она не плакала. Мир, прекрасный мир, в котором, как ей казалось, существовал отец, рухнул.

Когда дверь в комнату открылась, Эмма вскочила, однако, увидев Джонно, опять села на кровать.

— Со мной все в порядке. Мне не нужны успокоительные поцелуи.

— Ладно. Хочешь наорать на меня?

— Нет.

— Это радует. Почему бы тебе не снять мокрую одежду? — Джонно закрыл глаза руками, потом, раздвинув пальцы, улыбнулся. — Подглядывать не буду.

Поскольку это было хоть каким-то делом, Эмма пошла к шкафу за халатом.

— Ты знал, да?

— Что твоему отцу нравятся женщины? По-моему, впервые я заподозрил это, когда мне было двенадцать.

— Я не шучу, Джонно.

— Ну хорошо. Просто мужчине необходим секс, но этим не хвастают перед дочерью.

— Он заплатил ей. Она шлюха.

— И что ты хочешь от меня услышать?

Эмма остановилась перед ним в белом махровом халате, и Джонно взял ее за руки. Она выглядела юной, беззащитной, девочка, лишенная иллюзий.

— Чтобы я сказал тебе, что монашки правы и это грех? Возможно, они действительно правы. Но это жизнь, Эмма, а в настоящий жизни люди грешат. Брайан одинок.

— Значит, можно заниматься сексом с незнакомым человеком, когда тебе одиноко?

— Поэтому господь позаботился о том, чтобы я не был отцом, — пробормотал Джонно и решил начать снова. С правды. — Секс прост, но пуст, независимо от того, насколько он возбуждает в данный момент. Любить кого-то — совершенно другое. Ты сама это узнаешь. Когда затронуты чувства, думаю, секс можно назвать практически святым.

— Не понимаю. И вряд ли хочу понять. Отец вышел из дома, нашел себе женщину и заплатил ей. У него есть кокаин. Я знала, что Стиви… но никогда не верила, что папа тоже… Я никогда не верила.

— Существуют разные виды одиночества, Эмма.

— И ты так поступаешь?

— Бывало.

Признавшись ей в своих недостатках, Джонно почувствовал сожаление. Почему-то именно сейчас он вдруг осознал, как сильно любит эту девочку.