Нора Робертс - Лицо в темноте

— Ведь кровать у нас есть, не так ли?

— Да. — Она крепче прижалась к нему. — Вон там. Надо только сменить белье.

— О белье мы еще позаботимся.

И он увлек Эмму к двери, на ходу стягивая с нее свитер.

Она знала, что все произойдет без злобы и боли, как в первую брачную ночь, но очень быстро. Ей хотелось большего, ведь должно же быть что-то еще, а не только быстрое ощупывание в темноте. Эмма чувствовала холод матраса, но тело Дрю, который проник в нее задолго до того, как она была готова, пылало. Эмма обвила его руками, дожидаясь того звездного мгновения, о котором она лишь читала.

Когда Дрю закончил, она поежилась. «От холода», — убеждала себя Эмма, а через мгновение Дрю повторил вслух ее мысль:

— Боже всемогущий, здесь как в морозильнике.

— Чтобы прогреть квартиру, много времени не потребуется. У меня в комоде есть одеяла.

Она потянулась за свитером, но Дрю поймал ее за руку:

— Мне нравится смотреть на твое тело. Милое, изящное, чуть-чуть недозрелое. Тебе ведь не надо больше стесняться меня, правда?

— Да.

Она смущенно встала, и Дрю, пошарив в карманах куртки, брошенной на пол, достал пачку сигарет.

— Наверное, в этом доме нет никакой еды или выпивки, чтобы застраховаться от воспаления легких.

— На кухне есть немного коньяка.

Эмма вспомнила о бутылке, которую открыла для Люка. Он вернулся в Майами и всеми силами пытался продлить жизнь. Она сложила простыни и одеяло на кровать. У нее уже не было секретов от Дрю… кроме тех, что были связаны с Джонно и Люком.

— О еде я совсем не подумала. — Она увидела, как Дрю нахмурился. — Может, сходить в магазин за углом? Куплю там чего-нибудь. А ты выпьешь коньяка, примешь горячую ванну. Об ужине я позабочусь.

— Замечательно. — Ему даже не пришло в голову пойти вместе с ней. — Захвати мне сигарет, хорошо?

— Конечно. Я ненадолго.

Когда она ушла, Дрю натянул джинсы, не столько из приличия, сколько для удобства. Затем налил себе коньяка, и, хотя подходящей рюмки не нашлось, коньяк ему понравился.

Надо же, Эмма ожидала, что он похвалит этот дурацкий хлев, который она называет квартирой. Жить в центре. Нет, он не собирается здесь оставаться, его мечта — двигаться только вверх. Так неужели сейчас, взойдя на первую ступеньку, он удовлетворится меньшим, чем самое лучшее?

Разумеется, он вырос в худших условиях. Попивая коньяк, Дрю изучал портрет жены, написанный на штукатурке, и размышлял о том, откуда пришел и куда направляется. Конечно, он вышел не из трущоб, но его жизнь была ненамного лучше.

Меблированная квартира, грязный двор, залатанные джинсы. Он ненавидел свое рабочее происхождение, презирал отца, который навсегда остался рабочим, поскольку никогда не имел ни грамма честолюбия. Старик с поникшей спиной, ни хребта, ни мозгов. Иначе почему жена ушла от него и троих детей?

Значит, ей хотелось чего-то большего, а не только борьбы за хлеб насущный. Дрю не винил мать. Он ее ненавидел.

Теперь он идет своей дорогой, ведущей прямо наверх. Если наивная и угодливая женушка чуть подтолкнет его, то они заживут счастливо.

Но командовать будет Дрю.

Одну-две недели он позволит ей пожить здесь, а потом они переедут. В дорогую до умопомрачения квартиру за Центральным парком. Для начала сойдет. Он не возражает проводить часть года в Нью-Йорке. Более того, Нью-Йорк великолепно ему подходит. Особенно учитывая связи Эммы.

Просмотрев диски, стоящие у проигрывателя, Дрю выбрал «Полное опустошение». Надо же расшаркаться перед стариком. Ведь если бы не турне, Дрю не смог бы завлечь Эмму за сцену, охмурить ее. Просто удивительно: она оказалась настолько глупа, что поверила, будто он не знает, кто она такая и что может сделать для него.

Покачав головой, Дрю поставил диск на проигрыватель. Нет, потакать Эмме нетрудно, хотя в постели она полное ничтожество, сплошное разочарование — просто желает угодить. С их первой встречи Дрю играл на ней так же умело, как на своей шестиструнке, и рассчитывал, что это окупится. Сполна. Вскоре ей придется скрестить копья с отцом. Старик воспринял ее замужество неплохо, даже расщедрился на пятьдесят тысяч фунтов в качестве свадебного подарка. Выписанных Эмме, но уже переведенных на общий счет.

Отношения между отцом и дочерью оставались натянутыми, однако Дрю не сомневался, что это пройдет. Быть любимым зятем Брайана Макавоя — отличный шаг вперед. А пока у Дрю очень-очень богатая жена. Богатая наивная жена.

Засмеявшись, он подошел к окну. Может ли честолюбивый мужчина желать лучшей спутницы жизни? Надо только сдерживаться, терпеливо притворяться, что для него главное — сделать Эмму счастливой, и все, чего он ни пожелает, само поплывет ему в руки.

Они переехали в элегантную двухкомнатную квартиру в Верхнем Вест-Сайде. Эмма старалась не обращать внимания на то, что они поселились на одиннадцатом этаже. Правда, голова у нее кружилась, только когда она подходила к окну и глядела вниз. Боязнь высоты ее беспокоила. Ведь даже на самом верху Эмпайр-стейт-билдинг Эмма ощущала только восторг, а теперь стоило ей подойти к окну четвертого этажа, и у нее начинала кружиться голова, бунтовал желудок.

Дрю был прав, когда сказал, что ей нужно учиться жить с этим. Однако Эмме нравились высокие лепные потолки в спальне, затейливая балюстрада изгибающейся лестницы, ниши в стенах и выложенные в шахматном порядке белые и темно-бордовые плитки холла. Эмма пригласила Бев оформить новую квартиру, надеясь, что ее мастерство и общество сделают переезд менее болезненным. Она признавала, что квартира очень мила, из нее, словно с птичьего полета, открывается вид на Центральный парк и его широкую изогнутую лестницу. Эмма удовлетворила свою страсть к антиквариату и несуразице, обставив комнаты чопорной мебелью эпохи королевы Анны и крикливыми творениями поп-арта.

Ей нравились широкие окна и маленький застекленный балкончик, где можно выращивать цветы. И отсюда очень быстро добираться пешком до Джонно.

Они виделись почти ежедневно. Джонно сопровождал ее в походах по антикварным лавкам, что навевало тоску на Дрю. Один-два раза в неделю он заходил к ним ужинать или шел вместе с ними в город. Раз Эмма не смогла добиться одобрения своего отца, ее утешало то, что она получила его от Джонно. Ей было приятно слышать, как они с Дрю разговаривают о музыке. И Эмма очень обрадовалась, когда они начали писать вместе песню.

Сама же она занялась созданием дома: для себя, для мужа и детей, которых она почему-то никак не могла зачать.

Эмму очень удивило и обрадовало, что Дрю тоже хотел иметь ребенка. Сколь бы разными, как выяснилось, ни были их вкусы и точки зрения, в данном случае они мечтали об одном и том же.