Нора Робертс - Наивная плоть

– Я так понимаю, что ты уже получала похожие послания. – Если бы я их собирала, то у меня была бы целая коллекция. – Она взяла свой бокал вина. – Они приходят ко мне уже целый год.

– Год? – Он поднял на нее серьезный взгляд. – Точно такие?

– Сюда, в комнату новостей, в офис. – Она опять беспокойно повела плечами. – Всегда одинаковый конверт и примерно одинаковый текст.

– А ты сообщала об этом?

– Куда? В полицию? – Дина рассмеялась, и вся ее тревога испарилась вместе со смехом. – Зачем? И что мне им сказать? Офицер, я получаю анонимные любовные письма. Приведите собак.

– Целый год – это не просто безвредные письма.

Это навязчивая идея. А навязчивая идея – это уже болезнь.

– Не думаю, что дюжина колоритных записок за год – характеристика навязчивой идеи. Финн, это просто какой-то телезритель или кто-нибудь, кто работает в нашем здании. Ему нравится мое изображение, но он слишком робок, чтобы подойти и попросить автограф. – Тут ей в голову пришла мысль о звонках, этих безмолвных посланиях посреди ночи. И что он смог просунуть записку ей под дверь. – Это все немного странно, но не опасно.

– Мне это не нравится.

Дина взяла его за руку и повела за собой к дивану.

– Просто ты привык все преувеличивать. Типичный порок репортера. – Его губы опьяняли ее гораздо больше вина, поэтому Дина отставила бокал в сторону. – Конечно, если ты хочешь немного поревновать…

Ее глаза смеялись. Финн улыбнулся в ответ, решив не портить ей настроения. Но думал он о белом листке, лежавшем на сервировочном столике, и клятве верности, красной, как кровь.

– Ни одного заявления, – хихикнула себе под нос Анджела и вытянулась на животе на розовых сатиновых простынях своей огромной кровати. Телевизор был включен, а на полу валялись разные газеты и журналы.

Это была красивая и внушительная комната, чем-то похожая на музей благодаря причудливой позолочен ной старинной мебели и пышным женственным оборкам. Одна из горничных язвительно поделилась со своей подругой, что для полного сходства здесь не хватало только бархатной веревки поперек двери и платы за осмотр.

На всех стенах висели зеркала – овальные, квадратные и продолговатые, отражая как ее изображение, так и вкус в выборе приобретений.

Единственными цветами, кроме золотого и тонов дерева, здесь были розовый и белый – как леденец на палочке, который она могла лизать долго, жадно и с наслаждением.

Здесь же стояли корзины с розами, каждый день свежими, так что любой ее вдох был наполнен сильным восхитительным ароматом, который Анджела отождествляла с успехом. В изголовье кровати из золоченого дерева возвышалась гора подушек, все из гладкого шелка и пенистых кружев. Она стучала по ним пальчиками с розовым маникюром и любовалась своим отражением.

Рядом с кроватью стояло широкое кресло, на которое Анджела небрежно бросила один из своих многочисленных пеньюаров.

Когда-то, очень давно, она завидовала другим, потому что они обладали похожими красивыми вещами. Ей же – девочке, а потом молодой женщине – оставалось только смотреть на витрины магазинов и желать, желать, желать… Теперь она имела, могла иметь все, что захочет.

И кого захочет.

Обнаженный, с блестящими изящными мускулами, Дэн Гарднер сидел верхом на ее ягодицах и втирал ароматное масло в ее плечи и спину.

– Уже прошла целая неделя, – напомнила ему Анджела, – и она даже не пискнула.

– Ты хочешь, чтобы она связалась с Джеми Томасом?

– М-мм… – Анджела с удовольствием потянулась под его руками. Она чувствовала себя неженкой и победительницей. И спокойной, восхитительно спокойной! – Да, давай, и скажи ему, пусть еще разок поболтает с репортерами, может быть, немного расширит свою историю. Напомни ему, что если он не приложит всех усилий, чтобы у нашей Ди постоянно болела голова, то в прессу просочится информация о его любви к Белой Китаянке.

– Это сработает. – Дэн восхищался лежавшим под ним телом так же сильно или почти так же сильно, как восхищался умом Анджелы. – Если всплывет то, что он подворовывает из фондов фирмы на кокаин, его карьера сразу закончится. Пусть даже это фирма его папочки.

– Напомнишь ему, если он заартачится. Богатому мальчугану придется заплатить, – прошептала она. Она могла бы ненавидеть Джеми за то, что он родился с богатством и привилегиями, но все промотал из-за слабости к наркотикам. Но после того, как он так трогательно сдался при первой же ее угрозе, Анджела испытывала к нему только презрение.

– Да, и пошли Бикеру ящик «Дом Периньона». – Анджела рассматривала свои ногти, нахмурившись из-за едва заметного дефекта леденцово-розовой поверхности. – Он хорошо поработал. Но пусть ищет дальше. Нам надо найти побольше грязи, которую малышка Ди смела под коврик, чтобы забросать ее с головы до ног.

– Как я люблю твой ум, Анджела! – Почувствовав возбуждение, он сильно укусил ее за плечо. – Такой очаровательно изощренный!

– Мне наплевать, что ты думаешь о моем уме. – Усмехнувшись, она приподнялась так, чтобы он мог просунуть свои скользкие от масла руки под ее груди. – В данном случае он работает нормально и правильно. Однако же, что бы ни происходило, она постепенно ползет вверх в таблице рейтингов. Я не допущу этого, Дэн, тем более после того, как она предала нашу дружбу. Так что держи свое мнение… – Внезапно она вскочила на колени, издав протестующий вопль: на экране возникло изображение Дины с Финном.

– Далее в светских новостях, – продолжал диктор. – Звезда ток-шоу Дина Рейнольдс сопровождала иностранного корреспондента Си-би-си Финна Райли на банкете Национального пресс-клуба в Чикаго, где Райли был награжден за свою работу во время войны в Персидском заливе. Ходят слухи, что Райли, американский Герой Пустыни, рассматривает предложение возглавить еженедельный обзор политических новостей Си-би-си. Райли отказался прокомментировать этот проект, как и его личные отношения с любимицей Чикаго Диной.

– Нет! – Анджела слетела с кровати, словно пущенная ракета. – Я пригласила ее! Я предложила ей такие возможности, дала ей свою любовь! А теперь она перешагивает через меня!

Она бросилась обнаженной к открытой бутылке шампанского и налила себе целый бокал. Ее глаза обожгли слезы – такие же искренние и горькие, как ее боль.

– И этот сукин сын отвернулся от меня! – Одним резким движением она опрокинула бокал с пенящимся вином. Живое тепло, словно любовь, разлилось по ее желудку. – Отвернулся от меня и повернулся к ней! К ней! Потому что она моложе. – Анджела внезапно испугалась, увидев, что бокал пуст, и в ярости швырнула его в телевизор. Бокал стукнулся об угол подставки, изящно расколовшись пополам. – Она ничтожество. Даже меньше, чем ничтожество. Смазливая мордашка и крепкое тельце. Это есть у всех. Она не удержит Финна. Он бросит ее, и зрители тоже. – Она смахнула слезы; ее губы дрожали. – Они будут хотеть только меня. Они всегда будут хотеть только меня.