Энн Стюарт - Чужие грехи

Он должен выяснить, кто за спиной Уина замыслил и организовал этот дьявольский план, и покарать злодеев. И тогда Энни будет в безопасности.

Хотя бы это он мог сделать для Уина. Для человека, которого любил как собственного отца.

Энни даже не подозревала, что обнимает палача. Не знала она и не могла знать, что он вернулся на кухню, пропитанный запахом смерти. В противном случае, она могла бы постепенно утратить рассудок. Как утрачивал свой рассудок он.

— Извините, сэр. Маккинли удалось ускользнуть вместе с этой женщиной.

— Как, черт побери? Я же отрядил туда лучших своих людей! Ты сам сказал, что ни одна машина не сможет проехать туда или оттуда, и что ни одна мышь не ускользнет из этой ловушки.

— Да, сэр. Видимо, я просчитался.

— Да, сынок, ты сел в лужу. — Генерал откинулся на спинку кресла, вертя в руке рюмку виски. Потребовалось бы слишком много виски, чтобы залить этот страшный провал, а генерал относился к тем людям, который рассчитывает каждый свой глоток. Неумеренное потребление спиртного — признак слабости, а генерал был человеком без слабостей.

Он смерил взглядом самоуверенного хлыща, стоявшего сейчас перед ним. Тот олицетворял новый тип бюрократа — политически грамотный выскочка, безукоризненный яппи, образованный и воспитанный член Лиги плюща. Много таких перевидал генерал за последние несколько лет и, будь на то его воля, сослал бы их всем скопом в Ирак — пусть Саддам Хусейн с ними разбирается.

Правда этот молокосос — и генерал давно это знал — отличался от остальных. По коварству он потягался бы с шакалом, а по части беспощадности дал сто очков вперед тигру-людоеду. И ещё был начисто лишен души и морали. Генералу достаточно было разок заглянуть в его пустые умные глаза, чтобы понять: вот человек, способный на все.

Что ж, такой человек — инструмент в его руках — был ему полезен. А в том, что он был его человеком, сомнений быть не могло. Правда, как любой тонкий инструмент, он требовал тщательного ухода. Тем более такой инструмент — уникальное средство уничтожение.

— И что ты собираешься делать теперь? — спокойно осведомился генерал.

— Я знаю, что делать. Одно меня интересует: насколько быстро необходимо с ними покончить?

— Как можно быстрее, сынок! — выпалил генерал. — Нельзя терять ни минуты. Джеймс Маккинли уже несколько месяцев засел во мне как заноза. С тех самых пор, как вышел в отставку. Он для нас — ходячая бомба, а наша организация слишком ценна и засекречена, чтобы так рисковать. Разумеется, мы тщательно замели все следы, но недооценивать Маккинли может только безумец. Иными словами, если мы рассчитываем и в дальнейшем проводить наши операции, Маккинли должен быть ликвидирован, и как можно скорее. Прежде чем он успеет разболтать, чем мы занимаемся. А уж он мог бы вывести нас на чистую воду, сынок. И — уничтожить. Если только мы не опередим его.

— Вы готовы поручить это мне, сэр?

— Да, черт побери! И я тебе это уже сто раз говорил.

— А если Кэрью заподозрит что-нибудь неладное?

— Тогда придется и его вывести за скобки. Словом, надо кончать их всех. Всегда можно обвинить в этом террористов. Или свалить вину на Маккинли. Как считаешь, Энни Сазерленд знает, кто он такой на самом деле?

— Сомневаюсь. В противном случае, она бы с ним не осталась, а, по словам Кэрью, выбор её был добровольный.

— Что ж, тогда даю тебе карт-бланш. Организуй утечку информации. Она должна знать, чем Маккинли зарабатывал на жизнь. Его подноготную. Это должно напугать её до полусмерти.

— А смогу ли я, по-вашему, сделать это, не объяснив ей всего? Про организацию, про нас всех?

Генерал пристально посмотрел на него. В бездушных умных глазах его молодого подчиненного не должно бы быть и тени сочувствия или сожаления. Не должно бы, но — было! И лучшие из них не лишены недостатков, рассеянно подумал генерал. А вслух сказал:

— Если ты в чем-то сомневаешься, сынок, то я могу поручить это задание другим. Нам совершенно не важно, что она знает, и чем догадывается. Возможности поделиться с кем-нибудь у неё все равно не будет. Главное — разъединить их с Маккинли. И тогда мы позаботимся о ней, а ты позаботишься о нем. Только не мешкай. Ясно?

— Яснее не бывает, генерал.

— Тогда — приступай. Найди их. Прежде чем Маккинли найдет нас.

Они катили по пустыне. Энни давно потеряла счет времени; она не знала, ни сколько времени они уже едут, ни — где находятся. Плотно зажмурив глаза и прижав колени к бедрам Джеймса, она крепко обнимала его за талию, в то время как мысли её витали где-то вдалеке, там, где не было места ни крови, ни смерти. И зловещая луна не всходила над сумрачным лесом.

Под палящим солнцем, немилосердно припекающим её спину, они неслись по неведомым дорогам навстречу участи, которую избрал для них обоих Джеймс.

Энни смутно сознавала, что, по меньшей мере, однажды они останавливались у придорожной забегаловки, чтобы перекусить и смыть с себя пот и грязь. Время остановило свой бег для нее, смешалось и растворилось. Ей уже казалось, что она несется на этом черном как смоль мотоцикле целую вечность, когда дорога под колесами стала настолько неровной и ухабистой, что Джеймсу пришлось заметно сбросить скорость. И все равно Энни, которая то и дело подскакивала на заднем сиденье, чтобы не свалиться, пришлось цепляться за его талию из последних сил. Почему-то больше всего её страшило не само падение, а то, что Джеймс потом не вернется, чтобы подобрать её.

Наконец мотоцикл все-таки остановил свой бесконечный бег, и Энни с трудом заставила себя разлепить глаза. И тут же недоуменно заморгала. Их окружало отталкивающее подобие автомобильной свалки из фантастического фильма ужасов. С полдюжины покореженных трейлеров, беспорядочное нагромождение проржавевших автомобильных остовов-скелетов, зияющих пустыми окнами-глазницами. Скособоченная будка, отдаленно напоминавшая туалет, одиноко торчала на отшибе свалки. В довершение жуткого впечатления, из-под изломанного кузова допотопного пикапа выползла немощная псина и угрюмо уставилась на Энни немигающим желтым глазом. Второй, похоже, давно вытек. Солнце уже садилось, и вечерняя прохлада насквозь пронизывала тоненькую маечку Энни.

— Ну вот, приехали, — пояснил Джеймс, слезая с мотоцикла.

Энни была все ещё не в силах пошевелиться.

— Куда? — только и выдавила она.

Место выглядело заброшенным, безлюдным и мрачным. Даже пугающим. Как ни мечтала Энни ещё минуту назад, чтобы их отчаянная гонка наконец прекратилась, оставаться здесь её тянуло ещё меньше.

Джеймс не ответил, оглядываясь по сторонам со столь безразличным видом, что у Энни по коже побежали мурашки. Автомобильное кладбище — и это бросалось в глаза — было ему знакомо. И привез сюда её он отнюдь не случайно.