Анна Малышева - Имя – Смерть

Иван сделал все, что она просила, и даже пепельницу ей придвинул. Дана нервно закурила, пустила прямо ему в лицо пару коротких толстых струек дыма, ткнула сигаретой в пепельницу и не попала.

Ткнула еще раз, и опять мимо. Она раздраженно заворчала, как кошка, нашарила пепельницу и поставила ее немного иначе. Иван следил за движениями ее чутких пальцев и вдруг догадался посмотреть ей в лицо. Нашаривая пепельницу, женщина на нее не смотрела. Она сидела прямо, вздернув подбородок, и ее темные глаза уставились ему в переносицу…

– Вы.., не видите?! – вырвалось у него.

– Я слепая, вы что – не поняли? – раздраженно ответила она.

– Не понял… Простите…

– Бог простит. Как вас зовут?

– Иван.

– Иван?.. Не знаю ни одного Ивана среди ее знакомых.

Он понял, что Дана говорит об Алие.

– Вы из милиции? – опять спросила женщина.

– Нет. Я ее друг.

– Я не очень верю вам.

– Ну и не надо.

– Грубить не советую, – предупредила Дана. – Если вы ее друг – почему вы ей не помогли тогда, весной?! Она нуждалась в помощи друзей, но все от нее отвернулись, боялись замарать руки!

– Расскажите, что было весной! – попросил Иван.

– Не желаю.

– Но она мне очень нужна! Черт, но она же была тут, я с ней говорил! – опять чуть не взорвался Иван, но вовремя взял себя в руки. – Почему вы решили, что она мертва? Она просто в розыске.

Дана покачала головой:

– Полгода в розыске? Это – смертный приговор.

– Не всегда. Некоторые нарочно скрываются. Их ищут по многу лет.

– Так это преступники. Уголовники. Шпионы, – резко и четко отвечала Дана. – А кем она была? Боже мой… Милая, открытая, наивная девочка… Ребенок, в сущности…

– Не сказал бы… – протянул Иван. – Этот ребенок чуть не проломил мне голову, отбил мне почки и угнал мою машину.

– Что вы болтаете?!

– То, что слышите. Но я ее ищу не для того, чтобы проучить. Она мне просто нужна.

– Влюбились, что ли? – насмешливо спросила женщина.

– Нет, с чего вы взяли?

– Она с вами переспала?

Он немного смутился, потом хмыкнул:

– Она сама хотела.

– Да, она редко кому отказывала, – кивнула та. – Но это было от душевной простоты. А чем это кончилось – я даже думать не хочу. Она была милая, добрая, но… Ее сломали. Сломали и выбросили. Иван, я вас прошу уйти, – неожиданно закончила Дана. – У меня страшно голова болит.

– Давайте я закрою окно, – предложил он. – Вы же простудитесь.

– Я никогда не простужаюсь… А когда в комнате холодно – мне легче. Голова быстрее проходит. Знаете, я совсем не мерзну. Чувствуете? – Она потянулась к его лицу и неожиданно провела по его щеке ладонью. Ладонь была горячая, сухая.

Иван попятился:

– Я пойду?

– Да, идите. В другой раз как-нибудь зайдите, поговорим.

– Вы меня не провожайте, – быстро сказал он. – Я поговорю с вашими соседями. Может, они видели ее. Понимаете, она могла к вам прийти, а вы бы ее даже не увидели. Я не ошибся – я говорил по телефону именно с ней. Да вот вам доказательство – она сказала, что вас дома нет.

– Я была дома. – Дана растерянно опустила протянутую к нему руку. – Вам показалось… Вы перепутали… Уйдите, я вас очень прошу…

– Ладно, спокойной ночи.

Он вышел в коридор, но пошел не к входной двери, а в глубь квартиры. Он дергал каждую дверь. Заперто, заперто, заперто. Везде тишина, нежилые запахи, грязь на полу, немытые окна на кухне. Кухня его убедила в том, что здесь не могут жить столько людей, как сказала Дана. Одно помойное ведро, одна швабра с тряпкой, один кухонный стол…

Он не успел вовремя броситься на пол, когда услышал шорох за спиной, и первая пуля обожгла ему кожу на голове. Когда в него выстрелили второй раз, он уже быстро отползал к стене, но пуля все же выбила кусок кафельной плитки у него под носом.

А потом наступила тишина.

Он вжался в стену, рядом с дверью в коридор, откуда прилетели эти пули. Потянуло сквозняком – и он понял, что комната напротив кухни теперь открыта. А ведь дверь там была заперта – он сам дергал ручку… Он снова выругал себя, что не взял оружия.

Даже нож у него дурацкий – перочинный… Он стрелял глазами по кухне и вдруг увидел то, чего сперва не заметил, – дверь на черную лестницу. Дверь была заперта на огромный крюк, и больше замков не было.

Иван подобрался, рассчитывая переброску. Секунда, всего секунда ему нужна, чтобы проскочить мимо двери в коридор и откинуть крюк на той, другой двери. Но за эту секунду его, конечно, подстрелят. Однако деваться было некуда и ждать он не мог… Все, чем он мог облегчить свою задачу, – это оставить кухню в темноте. Он хорошо запомнил, где находится заветная дверь, и рассчитал свои движения так, чтобы выход занял меньше двух-трех секунд.

Иван огляделся в своем углу, присматривая себе какой-нибудь увесистый предмет, чтобы метнуть его в лампочку. Самым подходящим ему показался стертый точильный камень. Камень лежал на кафельном полу возле самой стены, в куче пыли и сухого мусора. Иван бесшумно извлек его оттуда и примерил на ладони – удобно ли метать? Ему некстати вспомнилось детство. Вот они на пустыре сложили пирамидку из мелочи и кидают в нее камнями. Кто больше сшибет – тот забирает монеты… Иван кидал метко, но выигрывал обычно Косой. Вот у того был глазомер! Но теперь Иван должен был обязательно попасть с первого раза. И выиграть жизнь. Он встал, прислушиваясь к тому, что творилось в коридоре. Там ему послышался легкий скрип рассохшегося паркета.

Там кто-то был, и он переборол в себе искушение метнуть камень не в лампочку, а в коридор… Поймать бы этого гада!

Но камень полетел в лампу. Легкий звон, грохот обвалившегося на пол камня – и в кухне стало темно. В коридоре кто-то метнулся, но Иван уже был у двери на черную лестницу. Прижался к ней, нащупал крюк, выбросил его из петли, нажал на дверь… Она не поддалась! Он облился ледяным потом – ведь с той стороны дверь могла быть заколочена… Он слегка отступил, а потом налетел на дверь всей тяжестью тела.

И она нехотя дрогнула, скрипнула… «Просто рассохлась, ее давно не открывали… – понял он. – Ну, родимая!» После второго удара дверь распахнулась, и он пулей выскочил на крутую грязную лестницу, слабо освещенную лампочкой. Лампочка горела на третьем этаже, но на втором и первом было темно…

Он бросился вниз. Из-под ног у него метнулась жирная бурая крыса, и от неожиданности он вскрикнул, хотя крыс не боялся. Дверь, ведущая на улицу, была настежь распахнута. Иван выскочил и сразу оказался в куче мелкого сорного угля. Куча была навалена прямо перед дверью, и он увяз в ней по колено.

Но ему уже было не до чистоты ботинок. Он вскарабкался на кучу, огляделся, все время ожидая получить пулю в спину, и помчался к гаражам, теснившимся в углу двора. За гаражами, как он и рассчитывал, оказалась арка, ведущая в переулок…