Сандра Браун - Розы от киллера

– Слушай, мой загар совсем побледнел. Я соскучился по шуму прибоя. Я даже с удовольствием снова начну соскребать птичье дерьмо с веранды. Я с радостью вернусь на пляж, буду болтаться без дела, волочиться за сестрой того рыбака и забуду, что ты вообще стучался в мою дверь. Если тебе больше не нужна моя помощь, так и скажи.

Орен несколько секунд внимательно его рассматривал, потом покачал головой:

– И дать тебе возможность заниматься Лозадо в одиночку? Как бы не так. Ничего не выйдет. – Он встал, собрал фотографии и протянул их Вику. – Хочешь взять на память?

– Нет уж, спасибо. Встреча была не запоминающейся.

Орен фыркнул:

– У тебя никогда не было не запоминающейся встречи с женщиной. – Он сунул фотографии в конверт, взял пакет с оставшимися булочками и пошел к двери. – Увидимся вечером. Спи спокойно.

– Обязательно.

Вик не имел ни малейшего намерения спать.

– Что будешь есть, сладкий мой?

Вик закрыл меню и взглянул на официантку. «Наверняка они их где-то выращивают скопом и переправляют в Техас», – подумал он. Высветленные волосы забраны в фигуристую башню. Брови, похоже, нарисованы черным карандашом. Светящаяся розовая помада стекала в мелкие морщинки вокруг тонких губ, какие бывают у тех, кто много курит. Сейчас она ему улыбалась.

– Что посоветуешь?

– Ты баптист или методист?

– Простите?

– Сегодня воскресенье. Баптистам еще в церковь идти, так что я не посоветовала бы брать мексиканскую еду. Во рту жжет, и газы, сами понимаете. Им лучше брать цыпленка, свиные отбивные или мясную запеканку. А методисты вполне могут пропустить вечернюю службу, так что им годится острая еда.

– А что для нас, язычников? Она игриво шлепнула его по руке.

– Я так и поняла, кто ты, стоило тебе войти. Сразу сказала себе: такой красавчик святым быть не может. – Она уперлась рукой в бедро. – Ты можешь получить все из того, что у нас есть. Он подмигнул ей и сказал:

– Пожалуй, я начну с жареного цыпленка.

– С подливкой?

– Еще бы. И побольше.

– Люблю таких. В воскресенье у нас клубничный пирог и банановый пудинг.

– Можно я потом скажу?

– Когда захочешь, лапочка. – Она взглянула на настенные часы. – Уже первый час. Как насчет пива, пока цыпленок жарится?

– А я уж решил, что ты и не спросишь.

– Если что-то еще понадобится, позови Кристел. Это я.

Кафе «Вагонное колесо» было типичным для маленького техасского городка. Расположенное на окраине Далтона, в двух милях в стороне от основного шоссе, оно круглосуточно кормило посетителей обильными завтраками. Водители со всей страны знали его название. Кофе здесь всегда подавали горячим и свежим, а пиво холодным. Почти все, что было в меню, было основательно прожарено, но по желанию вы могли получить мясо с кровью.

Ресторан по воскресеньям обслуживал людей, возвращающихся из церкви, а вечером в субботу – грешников. Два местных клуба устраивали свои сборища в банкетном зале ресторана, а любовники, прячась от своих законных супругов, миловались на стоянке около кафе.

Кабинки были отделаны красным винилом, и в каждой имелся автоматический проигрыватель, подключенный к центральному автомату. Даже сегодня, в этот святой день, автомат что-то бормотал. Имелась также стойка с хромированными стульями для тех, кто торопится, и для одиночек вроде Вика.

Сидящие за стойкой хорошо видели кухню, что могло испортить аппетит. Но вывеска снаружи хвастливо возвещала: «Мы работаем с 1919 года… И пока никого не отравили».

Рядом с кассой висело расписание футбольных матчей школьных команд, а кубок за первое место, завоеванный бейсбольной командой, стоял рядом с пыльной банкой, куда собирались пожертвования на развитие местного спорта.

После трех часов тряски в машине из Форт-Уэрта по жаркой погоде пиво показалось Вику очень вкусным. Оставшиеся позади мили обеспечили ему безопасное расстояние от советов друга, возражавшего против его манеры подчиняться только своим собственным правилам. С точки зрения Вика, правила мешали развитию творческой мысли. Почти все существующие правила он лично относил к разряду досадных помех.

Разумеется, все, что сказал Орен, было справедливо, но Вик не собирался над этим раздумывать.

Он с удовольствием съел сочного цыпленка с хрустящей кожицей. Потом решил взять банановый пудинг. Кристел налила ему еще одну чашку кофе за счет заведения.

– Впервые в Далтоне?

– Ага. Просто проезжаю мимо.

– Верно, он только на то и годится, чтобы проехать мимо.

– А мне показалось, приятный городок. Много созвательных граждан. – Он показал ложкой на вывешенные в витрине объявления по поводу всяких общественных мероприятий.

– Да, наверное, здесь не хуже, чем везде, – сказала Кристел. – Когда я была подростком, мечтала убраться отсюда подальше, и как можно быстрее, ну, ты знаешь. – Она философски пожала плечами. – Вышла замуж за этого прохиндея, потому что он немного походил на Элвиса. А он дал деру, как только родился третий ребенок. Вот и разрушились все мои грандиозные планы найти свою судьбу где-нибудь в другом месте.

– Значит, ты всю жизнь прожила в Далтоне?

– Каждый гребаный день.

Вик засмеялся и отпил глоток кофе.

– Я в колледже знал одну девушку родом отсюда. Как же ее звали? Как-то необычно. Реган? Нет. Ронни? Черт, тоже не то, но что-то похожее.

– Твоего возраста?

– Примерно.

– Ты случайно не Ренни Ньютон имеешь в виду?

– Точно! Ренни. Да, Ренни Ньютон. Ты ее знала? Она презрительно фыркнула:

– Она что, твоя добрая приятельница?

– Да нет, просто знал ее в лицо.

– Это странно.

– Почему?

– Потому что Ренни поставила своей задачей узнать каждого мужика в округе. – Одна из нарисованных бровей приподнялась – Так ты один из немногих, кто не знал ее, если ты понимаешь, о чем я говорю.

Он понимал. Но его понимание никак не сочеталось с образом доктора Ренни Ньютон – ледышки, снежинки. Ничего себе – холодная натура!

– Она была общительна?

– Это очень мягко сказано.

– А как будет не мягко?

Кристел не надо было заставлять. Она перегнулась через стойку и тихо сказала:

– Эта девица трахалась с каждым, на ком были штаны, и плевала, что все об этом знают.

Вик тупо смотрел на нее:

– Ренни Ньютон? Она была гулящей?

– Еще какой, сладкий мой.

– Черт побери.

– Вы, парни, вечно между собой болтаете, так что удивительно, что ты не знал, какая у нее репутация.

– Как всегда, не повезло, я так думаю.

В утешение Кристел похлопала его по руке:

– Наоборот. Поверь мне.

– От нее лучше было держаться подальше?

– Ребенком она была вполне хорошим. Потом, где-то в девятом классе, когда она расцвела, все круто переменилось. Как только ее груди стали заметны, она совсем отбилась от рук. Мать ее ужасно расстраивалась, так скверно она себя вела.