Сандра Браун - Розы от киллера

Он поднес трубку к уху:

– Да?

Несколько секунд он молча слушал, потом взглянул на Ренни, поднялся с кресла, подошел к краю веранды и остался стоять, повернувшись к Ренни спиной.

Сообразив, что он хочет поговорить без свидетелей, она вернулась на кухню и закончила уборку, размышляя над тем, какие неприятные новости детектив Уэсли сообщит Вику на этот раз.

Она видела из окна над раковиной, как Вик шагает взад-вперед по патио. Она разделяла его беспокойство. Нужно было что-то делать, хотя она понятия не имела, что именно.

Она прошла в гостиную, зажгла настольную лампу и села на свое любимое место в углу дивана. Полистала журнал, не различая ни фотографий, ни текста. Ее занимали мысли о Вике.

Он постоянно в движении, правильно Грейс сказала. И, тем не менее, он может смотреть на человека неподвижно долгое время, если хочет, чтобы его как следует поняли. Если вы встретились взглядом с его голубыми глазами, вам от этих глаз уже никуда не деться.

Он был умен, предприимчив, с чувством юмора и избыточной самоуверенностью. Он ни в коем случае не был поверхностным. Он все чувствовал глубоко. Он любил брата, его гибель оставалась для него открытой, незаживающей раной. И каждый час, проведенный Лозадо на свободе, был подобен щепотке соли на эту рану. Казалось, он ненавидит Лозадо так же сильно, как любил Джо, и ему очень трудно было сдерживаться. Лозадо должен очень сильно бояться Вика Треджилла. Ей не хотелось, чтобы Вик Треджилл ей нравился, но она не смогла оставаться равнодушной. Она не хотела его прощать за обман, но простила. Она ничего не могла с собой поделать. Она и раньше знала, что, если поцелует его хоть раз, ей захочется целовать его снова и снова. Он ее поцеловал, и она теперь мечтала о новом поцелуе. И еще ей хотелось проверить, каков он в постели.

– Ренни? – послышался голос Вика.

– Я здесь, – отозвалась она.

Каблуки его сапог громко стучали по деревянному полу. Он сел с другого конца дивана, на самый краешек, как будто в любой момент собирался вскочить.

– Что ты делаешь?

Она показала ему журнал.

– Что он сказал, Вик? Снова плохие новости?

– Не так чтобы. Откуда это седло?

– Приз.

– За скачки на неоседланной лошади?

– Вы и об этом знаете? – Он отвел виноватые глаза, и Ренни усмехнулась: – Ну, разумеется. Да, я выиграла это седло в этих скачках.

– Симпатичное седло. Но разве эти серебряные заклепки не мешают на нем сидеть?

– Вик, если вести хорошие, чего же ты тянешь?

– Ладно, – коротко сказал он. – Я расскажу тебе, о чем мы говорили. Но я хочу, чтобы ты сразу знала, это не моя идея.

– Мне она не понравится?

– Да, я в этом почти не сомневаюсь.

Она вопросительно смотрела на него, но Вик все еще колебался.

– Неужели так плохо? – подбодрила его Ренни.

– Орен полагает, что нам следует притвориться любовниками. – Он старался не смотреть ей в глаза.

Ренни несколько секунд молча смотрела на него и наконец расхохоталась:

– И все? Таков ваш великолепный план вывести из себя Лозадо?

Вик обиделся:

– Что тут смешного?

– Ничего. Под этим может подписаться каждый писатель-неудачник и любой продюсер эротических фильмов. – Она снова засмеялась, но он к ней не присоединился. – Да ладно, Вик. Согласись, идейка не из новых. Хорошо, мы вызовем у Лозадо ревность. Он сделает попытку нас убить, мы его поймаем. В этом весь смысл гениальной идеи?

– В общих чертах, – неохотно признался он. Она в изумлении покачала головой:

– Да поможет нам господь.

– Я рад, что ты не потеряла способности смеяться, Ренни. Лозадо исчез. Его «Мерседес» стоит в гараже, значит, он пользуется каким-то неизвестным нам средством передвижения. Его не видели в его любимых ресторанах, он не появлялся в своей квартире со вчерашнего вечера. Консьерж сказал, что собрание домовладельцев потребовало от него съехать.

– Тогда он, возможно, переехал.

– А эта рысь, которую ты утром пристрелила, возможно, к ночи воскреснет. – Он встал и бессмысленно заметался по комнате. – Лозадо никогда не подчинится. Эта квартира – символ его статуса, как и его сшитые на заказ костюмы и тачка за сотню тысяч долларов. Требование освободить квартиру наверняка привело его в бешенство. И кого он обвинит в том, что стал нежеланным соседом для элиты Форт-Уэрта? Ты правильно догадалась. Меня. Нас. Он разгневан, что мы исчезли, особенно если он знает, что мы испарились вместе. Он злится на нас за то, что мы попали в программы новостей, а это привело к тому, что соседи попытались дать ему пинка под зад. Никто не знает, где он сейчас. И это действует мне на нервы.

Когда она поняла, что он выговорился, она извинилась:

– Я не пыталась отнестись к ситуации легкомысленно, Вик. Я знаю, насколько она серьезна. Достаточно вспомнить про Грейс. Но давай будем разумными. Лозадо вряд ли попадется на такую примитивную наживку.

Он подошел и остановился прямо напротив нее, вынудив ее поднять голову.

– Ладно, давай послушаем твое предложение. Полагаю, у тебя есть более остроумный план. Ты сказала, что приехала сюда, чтобы придумать, как от него избавиться. Свежий воздух помог работать серому веществу?

Ренни опустила голову.

Он повернулся и направился в кухню. Ренни пошла за ним. Когда она его догнала, он уже успел выпить бутылку воды.

– Ты хромаешь. Спина болит?

– Слабо сказано.

– Ты же говорил, что не болит.

– Я врал.

– И не в первый раз.

Они сердито смотрели друг на друга и молчали. Ренни заговорила первая:

– Ладно, так что нам полагается делать? Стоять, держась за руки, на углу Четвертой и Главной улиц? Пялиться друг на друга во время ужина при свечах? Танцевать танго до зари? Что?

Он уставился на нее одним из своих гипнотизирующих взглядов. Наконец она заставила себя отвернуться:

– Лучше расскажи мне подробнее о плане Орена.

– Да, конечно. – Вик тряхнул головой, как бы пытаясь вспомнить, о чем они говорили. – Он сказал, что они могут посадить Лозадо, обвинив его в преследовании. Если мы сможем засадить его за решетку хотя бы ненадолго, у нас будет время выстроить против него дело по убийству Салли Хортон и нападении на меня. Но…

– Так я и знала, без «но» не обойтись.

– Никто не был свидетелем его звонков к тебе. – Ренни хотела было возразить, но он поднял руки ладонями вперед. – Потерпи. Я стараюсь поставить себя на место областного прокурора. Так и слышу какого-нибудь умника только что с институтской скамьи, спрашивающего, есть ли у нас доказательства этих звонков. А у нас ничего нет. Так?

– Так. Но есть карточка, присланная с розами.

– В ней нет угрозы.

– Но он залез в мой дом.

– Орен и еще два копа видели, как ты обнимаешься с Лозадо.

– Я боялась, что, если стану сопротивляться, он меня убьет.