Барбара Эвинг - Розетта

— Вы не можете этого сделать! Вы не можете забрать ее у меня! Этот ребенок большую часть своей жизни находится в пути, его постоянно перевозят с места на место. Она больна и еще недостаточно взрослая, чтобы понять все, что творится с ней. Пожалуйста, она должна сначала почувствовать покой, как бы ни сложилась ее судьба. Я вас прошу, если вы хоть что-нибудь чувствуете к этому ребенку или ко мне, поскольку мы вместе пережили многое, позвольте ей выздороветь, позвольте ей почувствовать себя в безопасности. — Ее лицо было бледнее, чем у виконтессы. — Доктора говорят, что ее нельзя перевозить, она была на волоске от смерти!

Герцог Хоуксфилд прочистил горло.

— Закон ясен, моя дорогая, — мягко сказал он Розе. — У тебя нет прав на ребенка Гарри. Джордж является официальным опекуном. Полагаю, он не запретит тебе посещать ребенка в монастыре. Я уверен, — и он снова взглянул на нее с тем знакомым выражением, по которому ничего нельзя понять, — что ты вела себя отважно, хоть и не совсем правильно, стараясь привезти ее в Англию через воюющие страны. Но она не принадлежит тебе.

Роза почувствовала, что внутри у нее что-то оборвалось.

— Ты всегда умела делать из мухи слона, Роза, — заметил Джордж. К нему уже частично вернулась уверенность. — Ее перевезут в монастырь в течение недели. Она моя, и мы заберем ее сейчас. Она будет в безопасности, у нас есть сиделка, поскольку Уильям стал отцом.

Джордж встал за стулом матери, положив ей руку на плечо, словно говоря этим: все кончено. Ругань кучеров на улице усилилась. Там начался небольшой мятеж. В комнате царила тишина, словно никто не знал, что добавить.

Что-то в виконтессе заинтересовало Розетту. Возможно, драгоценности или платье. Она соскользнула с рук Розы, сделала первые неуверенные шаги. Все в комнате, казалось, были загипнотизированы ребенком. Возможно, все дело было в одеколоне. А может, в перьях на шляпе. Розетта посмотрела на них. Или она догадалась, что перед ней ее бабушка? Затем в комнате словно бы появился призрак — Розетта улыбнулась виконтессе улыбкой Гарри.

Виконтесса посмотрела на тощее напоминание о любимом сыне, начала ловить ртом воздух и потеряла сознание. Розетта с интересом наблюдала за этой кучей перьев, юбок и довольно-таки жирных ног. Роза подскочила к Розетте и подхватила ее на руки. Джордж подбежал к матери, мисс Горди крикнула служанке, чтобы она принесла нюхательные соли. Их быстро сунули виконтессе под нос. Она слабо застонала. В этот момент герцог, который не двигался с места, начал отдавать приказы.

— Забери мать в карету, Джордж. Мисс Горди и Уильям помогут тебе. Мы разберемся с ребенком позже, не сейчас.

Джордж немедленно встал.

— Ваша милость, простите мою наглость, но моя семья не принадлежит вам. Я не позволю ребенку оставаться здесь больше ни секунды.

— Ты оставишь его пока, Джордж, — холодно ответил герцог, — поскольку мы еще не обсудили смерть моей племянницы.

Что-то в его голосе заставило даже Джорджа запнуться. Он с нескрываемой яростью посмотрел на старого герцога, потом на Розу и затем на Розетту. Потом он повернулся к матери. Наконец ее снесли вниз, и в комнате остались лишь Роза, герцог и запах одеколона и пота.

Герцог сказал:

— Я буду тебе благодарен, если ты сядешь.

Роза медленно села. Она была так бледна, что тоже могла потерять сознание. «Если он начнет дальше расспрашивать о Долли, я скажу ему правду». Розетта хотела, чтобы ее поставили на пол, но потом прижалась к ноге Розы, ища убежища. Она внимательно наблюдала за герцогом больными глазами.

Герцог встал — сухой, крепкий старик. Был в нем какой-то стальной стержень, который ничто не могло сломить. Роза снова вспомнила сокола. Что-то в этом человеке и его власти вызывало в ней отвращение. Роза в отчаянии отвернулась.

— Я следил за тобой, Роза, — тихо сказал он, — с тех пор, как дороги наших семей пересеклись. Ты умная женщина. Многие женщины, как по мне, — добавил он сухо, — таковыми не являются. Наверное, ты считала, что я был неправ, позволив Джорджу жениться на Долли. — Он жестом остановил ее возражения. — Без этого брака семья Долли, наследство Уильяма были бы уничтожены — слишком много поколений дураков. Сестры Долли удачно вышли замуж, но недостаточно удачно. У семьи Энн есть деньги, конечно, но есть также и сыновья. Ты не понимаешь, как старые английские семьи ведут дела, да я и не жду, что ты поймешь. Я сделал то, что посчитал нужным.

Этот человек был советником короля. Теперь он стоял в доме на Саут-Молтон-стрит, и от него исходило ощущение власти. Роза хотела отвернуться, таким сильным было ее отвращение к нему. Она стала неосторожной.

— Я находилась с Долли, когда она умирала в Александрии. Ей было очень больно, она была несчастна. Во многом из-за мужа, которого вы заставили жениться на ней, и из-за брата, вашего племянника, которого она любила всем сердцем.

Он слегка кивнул. Невозможно было определить, соглашается он или нет. Она хотела продолжить, чтобы он сбросил с себя эту холодную маску, но не сделала этого. Она вспомнила, как жужжали москиты в горячем воздухе Александрии. Розетта молча смотрела на него. Герцог не двинулся с места. Выражение его лица было непроницаемым. Наконец он издал нечто похожее на вздох.

— Дорогая моя… с этим покончено. Долли мертва. Что касается тебя… виконту, по всей видимости, нужен этот ребенок. Это девочка, она больна, но она… очевидно, — он снова посмотрел на Розетту, — ребенок семьи Фэллон. Они не позволят тебе оставить ее, как и закон. Что касается меня, — продолжал он холодным тоном, — то мне все равно, потому что мои дела с семьей Фэллон наконец, благодарение Богу, завершились. У Уильяма теперь есть сын, надеюсь, первый из многих. Родословная Торренсов теперь в такой же безопасности, как и их состояние, которое я… сохранил. Я понимаю, — он заметил, что девочка снова смотрит на него, — что вы с ребенком испытали многое. Я думаю, то, что вы сделали с мисс Горди, — исключительная авантюра. Но это заслуживает похвалы. Кажется… ты нравишься этому ребенку. Я хочу сделать предложение.

— Ваша милость, — выпалила Роза отчаянно, — Фэллоны разрушили жизнь одной девушки, вашей собственной племянницы! — Роза почувствовала, как Розетта напряглась. — Я не думаю, что Джордж желает ей добра. Я полагаю, — она прикусила губу, затем продолжила, — я полагаю, что Джордж убил бы ее, если бы обнаружил первым.

Лицо герцога оставалось таким же бесстрастным.

— Это серьезное обвинение.

— Ваша милость, брат Джорджа… мой усопший супруг… не погиб как герой. Этот ребенок является напоминанием об этом. Виконт, как вы понимаете, хочет стать частью… того круга, в который входите вы. Этот ребенок мешает его планам.