Даниэла Стил - Наперекор судьбе

— Увы, нет, — честно ответила она, не желая лгать. — Я занималась самообразованием, читала медицинскую литературу, следила за научными публикациями.

Медсестра кивнула и снова пристально посмотрела на Аннабелл. Девушка ей понравилась, она видела ее желание работать.

— Но у вас прекрасная рекомендация! — с восхищением сказала она. — Так вы американка? — Молодая медсестра была англичанкой, но говорила по-французски без малейшего акцента.

— Да, — ответила Аннабелл. — Я прибыла во Францию только вчера.

— Почему вы приехали именно сюда? — спросила сестра.

Аннабелл замялась, вспыхнула и смущенно улыбнулась.

— Я слышала о вашем госпитале от знакомого врача — того, который написал рекомендацию. Его рассказ меня заинтересовал, к тому же я хочу быть полезной там, где я буду нужна больше всего. Я готова делать все, что мне поручат. Выносить судна, хирургические тазики… В общем, согласна на все.

— Вы умеете водить машину?

— Пока нет, — сконфуженно ответила Аннабелл. Ее всегда возил шофер. — Но могу научиться.

— Вы приняты, — просто сказала молодая англичанка. Письмо сделало свое дело; медсестра понимала, что перед ней не новичок. Аннабелл облегченно вздохнула — ее волнения остались позади. Значит, не напрасно она совершила долгое и опасное плавание. — Отделение С. С сегодняшнего дня, с тринадцати ноль-ноль. В вашем распоряжении всего двадцать минут.

— А форма мне понадобится? — поинтересовалась Аннабелл. — У меня с собой есть сестринский фартук.

— Отлично! Ничего другого не нужно, — ответила женщина. А потом спохватилась: — У вас есть ордер на жилье?

— Пока нет. Я могу спать где угодно. Даже на полу, если нужно.

— Не вздумайте кому-нибудь сказать об этом, — предупредила ее англичанка, — иначе вас поймают на слове. Коек у нас не хватает, поэтому желающих занять вашу будет предостаточно. Мы — люди неприхотливые и обычно спим на кроватях тех, кто работает в другую смену. Осталось несколько коек в старых кельях, а в монастыре есть общая спальня, но она переполнена. На вашем месте я бы согласилась на келью или поискала напарницу. Наведите справки. Кто-нибудь наверняка согласится.

Сестра сказала ей, куда идти, и еще не пришедшая в себя Аннабелл пошла искать Жан-Люка. Миссия завершилась успешно, ее приняли! Жан-Люк стоял рядом со своим грузовичком, Аннабелл сразу увидела его. Поскольку средств транспорта катастрофически не хватало, бедняга не решался отойти от грузовичка, опасаясь, что его могут реквизировать и превратить в карету «Скорой помощи».

— Вы остаетесь? — понял он, увидев улыбавшуюся девушку.

— Да, меня взяли, — с облегчением ответила она. — Моя работа начнется через двадцать минут, а мне еще нужно найти жилье.

Она достала из кузова свои чемоданы и стряхнула с них птичьи перья. Жан-Люк предложил помочь ей, но Аннабелл решила, что справится сама. Она поблагодарила шофера. Расплатилась она с ним еще утром. Жан-Люк обнял Аннабелл, пожелал ей счастья и уехал.

Аннабелл взяла чемоданы и поспешила к старинному зданию, в котором находились кельи. Помещение было темным, кельи, тянувшиеся рядами, — маленькими, сырыми, покрытыми плесенью и очень неудобными. На полу каждой лежали комковатый матрас и одеяло; простыни имелись лишь в нескольких кельях. Аннабелл поняла, что их принесли с собой женщины, которые тут жили прежде. На пятьдесят комнатушек приходилась одна общая ванная, но в кельях был водопровод. Местные монахини, похоже, жили нероскошно — что в тринадцатом веке, что позже. Аббатство купили у ордена, которому оно принадлежало, еще в конце прошлого века; когда Элси Инглис превратила поместье Руамон в госпиталь, у него уже был частный владелец. Это старинное здание находилось не в самом лучшем состоянии, но для госпиталя вполне подходило.

Пока Аннабелл осматривалась, из кельи вышла молодая женщина в форме медсестры. Это была типичная англичанка — высокая, худая, бледная и темноволосая. Увидев новенькую, она приветливо улыбнулась — девушка показалась ей симпатичной.

— Да уж, это не «Клариджез» [3] Одна из самых известных лондонских гостиниц, расположенная в аристократическом районе Мейфэр. , — сказала англичанка. Произношение у нее было безупречным, что говорило о ее высоком социальном статусе. Обе девушки правильно оценили друг друга, но не стали хвастаться своей голубой кровью. Они приехали сюда работать, их происхождение не имело здесь никакого значения. — Догадываюсь, что вы ищете комнату. Меня зовут Эдвина Сассекс, — представилась она. — Вы знаете свою смену? — Аннабелл назвала ей свое имя и ответила, что еще не знает.

— Я пока не знаю, какую работу мне поручат. Через десять минут я должна подойти в отделение С.

— Это одно из хирургических. Вы не брезгливы?

Аннабелл покачала головой.

Эдвина сказала, что делит свою келью с двумя другими девушками, и показала ей соседнее помещение. Девушка, которая там жила, уехала накануне, потому что у нее заболела мать. Никто из них не забрался так далеко от дома, как Аннабелл. При необходимости англичанки могли съездить на родину и вернуться. Пересекать Ла-Манш в последнее время тоже было опасно, но далеко не так, как совершать плавание по Атлантическому океану. Аннабелл сказала, что только вчера прибыла из Штатов.

— Вы молодец, — с восхищением сказала Эдвина.

Молодые женщины оказались ровесницами. Эдвина была обручена с человеком, который сейчас воевал на итальянской границе; она не видела его уже полгода. Завершив короткий разговор, Аннабелл отнесла свои вещи в соседнюю келью. Помещение было такое же маленькое и темное, как все остальные. Но, как сказала Эдвина, они приходят в кельи только спать.

Времени было в обрез. Аннабелл поставила чемоданы и побежала искать отделение С. Эдвина оказалась права: это была хирургия. В огромной палате, когда-то бывшей часовне, стояло около сотни коек. Помещение не отапливалось, и люди кутались в одеяла, чтобы согреться. Раненые были тяжелые — у некоторых конечности оторвало при взрыве, у других они были ампутированы. Одни стонали, другие кричали, многие бредили; когда Аннабелл шла по проходу между койками, раненые пытались остановить ее за платье. Две соседние комнаты использовались как операционные; оттуда доносились крики. Если бы Аннабелл не была волонтером уже шесть лет, вряд ли она смогла бы удержаться на ногах и не упасть в обморок. Но девушка шла между десятками коек, крепко стиснув зубы и стараясь не смотреть по сторонам.

Старшая сестра вышла из операционной. Судя по виду, там только что закончилась операция. Аннабелл окликнула ее и объяснила, что она — новенькая и ее прислали на работу в это отделение. Сестра устало кивнула, дала короткие указания и сказала, что ее смена уже началась и продлится десять часов. Аннабелл без лишних вопросов приступила к своим обязанностям. Это было испытание — старшей сестре нужно было убедиться, что новенькая сможет работать в хирургии.