Мирей Кальмель - Леди-пират

Он примолк на то время, которое потребовалось, чтобы развернуть чертеж, вглядеться в него и, покачав головой, положить на прежнее место. Так повторилось еще два или три раза, после чего архитектор спустился и переставил лесенку в другое место, подальше.

— Я, кроме того, упорядочил фасады, — снова заговорил Ардуэн-Мансар, — заделав те пространства, которые нельзя было упорядочить или перестроить. Ах! — воскликнул он, хватая увесистую связку рулонов, наверное, с десяток их там было. — Вот они, эти планы! Не изволите ли помочь мне? Пожалуйста, месье!

Тобиас Рид встал сбоку лесенки и принял от архитектора связку. Ардуэн-Мансар, освобожденный от пыльного груза, принялся горячо благодарить, а Рид, наоборот, стараясь от этого же груза отделаться, попытался пристроить рулоны на уже заваленный их более свежими собратьями стол. Ничего не получалось, но тут к нему присоединился спустившийся из-под потолка хозяин кабинета.

— Я еще и привел в порядок кое-какие апартаменты, — похвастался он, разворачивая один из чертежей.

Архитектор стал водить по открывшемуся плану здания пальцем, показывая гостю по мере продвижения кончика ногтя разные части замка.

— Вот видите, тут — театр, здесь — часовня, это покои короля и королевы на втором этаже, это — апартаменты их слуг, затем… затем, вот — на первом этаже: гостиная, где его величество принимает своих придворных.

— Могу ли я взять с собой эти чертежи? — спросил Тобиас Рид, едва дождавшись конца «экскурсии».

Ему показалось, что Ардуэн-Мансар в затруднении, и он поднажал.

— Клянусь вам беречь их как зеницу ока и принести назад сразу, как закончу расследование! — с пылом произнес он.

В конце концов архитектор уступил, и Тобиас Рид направился к своей карете, нагруженный рулонами и папками. Придя домой, он тотчас же занялся поисками в них следов средневековой постройки, куда, как он надеялся, рабочие господина Ардуэна-Мансара свалили найденные ими и совершенно им не нужные приходно-расходные книги и чертежи.

Теперь Тобиас мерил шагами коридоры и изучал цоколи замка. По крайней мере, те из них, какие были ему доступны. Мери целый день следила за ним, озадаченная его деятельностью и вопросами, которые он задавал. Слишком погруженный в свое расследование, Тобиас не замечал ее… Когда приличия заставили обоих прекратить поиски, выводы оба сделали одинаковые.

Ни тот, ни другая ничего не узнали.

Мери вернулась в свой особняк к ужину. Отчужденность Корнеля напомнила ей об их утренней стычке. Чтобы немного остыть и умерить ярость, он весь день слонялся по кухням старого замка, там, где можно было поймать больше всего слухов, думая при этом: когда Мери добьется своей цели, получит то, на что рассчитывает, она отошлет его обратно к Форбену… Но, хотя его уже начинала томить мучительная тоска по морю, та, что сродни ностальгии по стране, к которой прирос телом и душой, он не спешил расставаться с Мери Рид. Правда, ему тяжело было смотреть на то, как она себя уродует, размалевывая нелепыми красками, ему очень не нравилось, как она жеманится и начинает говорить свысока, будто на самом деле голубых кровей, — он-то помнил, до чего она на самом деле непосредственная, жизнерадостная, отважная… Мери, что бы она там ни говорила, сотворена для действия и для плавания по морям! Вот в чем настоящая причина его печалей и его горечи, и он дорого бы дал за один-единственный аргумент, способный заставить ее отказаться от своих намерений и вернуться в Брест. Если бы ему нужно было выбирать между ею и Форбеном, он бы причалил к ее берегу. Кораблей, на которых найдется место для хороших моряков, хватает.

Когда после ужина они остались одни в музыкальном салоне, где скучал клавесин, Мери сразу же стала рассказывать о том, как провела день, — словно забыла, что утром они поссорились. А он только и думал, что об этом! Но странное поведение Тобиаса Рида напомнило ему о слухах, которые бродили по всему Сен-Жерменскому замку.

— Мне дважды удалось подслушать обрывки разговоров насчет сокровищ и ключей к ним, — объявил Корнель, минутку подумав. — Может быть, Тобиас Рид, как другие, решил искать их…

— Да это же просто смешно! — возразила Мери. — Тобиас и Эмма слишком богаты для того, чтобы какие-то слухи могли отвлечь их от собственных дел. Нет, из-за такой глупости они не стали бы тревожиться! Да каждый из них потерял бы куда больше, чем приобрел, гоняясь за призраком сокровищ! Ой, боюсь, тут что-то другое.

— Но ты не станешь досадовать, если я все-таки сам кое-что попробую выяснить?

— Ты готов поверить дворцовым сплетням? Ты?! — Мери была донельзя удивлена.

Едва войдя в комнату, она скинула туфли с уставших ног и теперь нежила ступни на толстом мягком ковре, устилавшем пол. В два прыжка Корнель оказался рядом с Мери. Нарушив данный себе обет не докучать подруге приставаниями, он нежно ее обнял, и, поскольку она, счастливая, что они помирились, и не подумала отбиваться, спросил прямо:

— Если у меня будет имя и состояние, у тебя уже не будет необходимости в каком-нибудь проклятом англичанине, чтобы он тебе их предоставил?

Сердце его сжалось, зато сердце Мери забилось, как бешеное.

Он осыпал ее шею легкими поцелуями, и у нее от этой ласки по всему телу прошла дрожь.

— Ты корсар его величества, — попробовала она тем не менее слабо сопротивляться. — Ты, как Форбен, связан этими идиотскими правилами!

— Ошибаешься, Мери! В отличие от него, я вовсе не женат на море. И мне гораздо легче расстаться с морем, чем потерять тебя. Но ты не ответила на мой вопрос…

— Ты, значит, серьезно говорил о женитьбе?

— Ты не ответила на мой вопрос! — повторил он.

Господи, как же они похожи друг на друга… Мери думала недолго. Чем лучше она знакомилась с этими угодливыми лордами, тем меньше симпатии к ним у нее оставалось. Зато от одного прикосновения Корнеля, от одного его взгляда она становилась счастливой с головы до ног.

— Разузнай все об этих сокровищах, — решила Мери с внезапным облегчением. — Если клад и впрямь существует, мы сами отправимся на его поиски.

Корнель подавил вздох удовольствия и поцеловал ее так, что она едва не задохнулась.

Мери Рид была именно такой, какой он себе ее представлял!

Целую неделю Тобиас Рид продолжал все те же игры, постоянно наталкиваясь на тот же результат. Объявила о своем приезде Эмма: ей прискучило томиться в лондонском доме мужа, куда она перебралась, и хотя, конечно, появиться при дворе короля Вильгельма сразу же после того, как распространился слух о свадьбе, оказалось весьма приятно, но то и дело обнаруживать, что заключенный брак, избавив ее от клеветников, одновременно лишил и забавлявших все-таки поклонников, быстро надоело. Потому, уладив дела, она села на корабль, отплывавший во Францию.