Элис Дункан - Герой ее романа

— Господи, только не это! Уж не хотите ли вы сказать, что творения дядюшки Горди будут выходить и после того, как он отдал богу душу?

— Вот этого я вам сказать не могу!

— Но вы ведь его поверенный в делах. Разве вам ничего не известно о книгах?

Джедидайя пожал плечами:

— Мне о книгах не известно ровным счетом ничего. Если мистер Гордон и писал их, то не посвящал меня в свои издательские дела.

Том в недоумении посмотрел на него.

— Ничего не понимаю. Неужели дядюшка вел отдельную бухгалтерию? Он ведь, наверное, нажил целое состояние на издании этих книжек.

— Думаю, да. Их продают повсюду.

— Знаю, — мрачно заметил Том.

— Откуда такой пессимизм? Вы стали знаменитостью благодаря этим книгам.

— Да, но я не хочу быть знаменитостью! Хватит с меня! Я хочу спокойно разводить лошадей.

Джедидайя рассмеялся:

— Боюсь, тем самым вы разрушите образ, созданный в этих романах.

Том улыбнулся, его раздражение пошло на убыль:

— Вы правы, но я вовсе не собираюсь всю жизнь следовать этому образу. Ладно, я не должен так нападать на Дядюшку Горди. В конце концов, он завещал мне имение. И немного скрасил жизнь моей матери. Странно, почему это женщины всегда сочувствуют неудачникам?

Эти слова Тома вызвали новый взрыв смеха у Джедидайи.

— Боюсь, вы обратились не по адресу. Я не слишком хорошо знаю женщин.

— Вы не один такой, — со вздохом сознался Том. — Должен сказать, мисс Монтегю — единственная порядочная женщина, с которой мне довелось разговаривать за последние пять лет. Приграничная полоса притягивает женщин определенного склада, так что мой круг общения ограничивался исключительно шлюхами.

Джедидайя так сильно покраснел, что Том некоторое время изумленно смотрел на него, пока не вспомнил, что эти места Калифорнии вот уже несколько лет относятся к более или менее цивилизованному миру.

— В мои намерения не входило повергнуть вас в шок, мистер Сильвер, — пробормотал он.

— Да нет, с чего вы взяли? — небрежно сказал Джедидайя, залившись краской еще сильнее. — Хотя, сказать по правде, я отдал бы все, чтобы приобрести такой же жизненный опыт, как у вас, мистер Партингтон. Моя жизнь была такой… э-э-э… чертовски скучной!

Том почувствовал, что Джедидайе потребовалось немало мужества, чтобы произнести заключительное ругательство, и подавил вздох сожаления.

— Похоже и вы начитались этих мерзких книжонок, верно?

— Вынужден сознаться.

— И вы им поверили?

Ужасно засмущавшись, Джедидайя пробормотал:

— До определенной степени… Признайтесь, ваша жизнь гораздо увлекательнее жизни простого поверенного, мистер Партингтон.

— Знаете, я иногда сожалею, что не стал поверенным, мистер Сильвер.

— Ни за что не поверю!

На этот раз Том вздохнул:

— Однако это правда. Но давайте поговорим о чем-нибудь другом, ладно? Скажите, мистер Сильвер, вы знакомы с жителями «Пайрайт-Армз»? Кажется, мисс Монтегю очень заботится о проживающих там людях искусства.

Джедидайя вежливо подхватил предложенную тему разговора:

— О да! Обитатели «Пайрайт-Армз» хорошо известны в городе. Мисс Сент-Совр, например…

Джедидайя замолчал, и у Тома создалось впечатление, что он не находит слов, которыми можно было бы описать ангельскую внешность мисс Сент-Совр.

— Да, конечно. Так вот, мы с мисс Монтегю решили организовать артистический вечер. Мисс Сент-Совр тоже будет принимать в нем участие. И вы, разумеется, приглашаетесь.

Джедидайя просиял, от радости забыв о смущении.

— Это просто замечательно, мистер Партингтон! Я так рад!

Том решил, что условности цивилизованного мира начинают его раздражать.

— Как вы считаете, мистер Сильвер, не могли бы вы называть меня просто Томом? Я не привык к обращению «мистер» и ко всем прочим…

— Разумеется. Если только вы ответите мне тем же: станете называть меня по имени.

Джедидайя, казалось, был доволен, и Том поздравил себя с тем, что так ловко разрешил этот вопрос. Он даже потер руки от удовольствия.

— Хорошо. Тогда, Джедидайя, давай наконец-то поговорим о лошадях.

Сердце Клэр билось так, что ей казалось, будто где-то поблизости ведут артиллерийский огонь. К тому времени, когда она добежала до дома, легкие ее были готовы просто разорваться, и она решила, что дамские корсеты совершенно не приспособлены для бега.

Однако Клэр не могла себе позволить сделать передышку. Ею двигала паника. Когда она увидела мистера Олифанта со связкой книг под мышкой, ее охватил настоящий ужас, и первым порывом ее было поскорее спрятать его где-нибудь — в любом месте, — чтобы Том Партингтон не смог узнать ее страшную тайну.

Услышав ее шаги на подъездной дорожке, мистер Олифант повернул голову, его круглое, обычно кроткое лицо выражало неподдельную тревогу. Увидев Клэр, он улыбнулся, и его пухлые щечки слегка порозовели.

— Мисс Монтегю! Как приятно вас видеть, моя дорогая!

Судорожно глотая воздух, Клэр прохрипела:

— Мистер Олифант!

Больше она ничего не могла произнести и, схватившись за колонну, поддерживающую портик крыльца, прижала свободную руку к вздымающейся груди. Она изо всех сил старалась не упасть в обморок, чтобы не опозориться окончательно.

В этот момент Скраггс распахнул дверь и во все глаза уставился на нее, а потом перевел недоуменный взгляд на мистера Олифанта. Клэр по-прежнему не могла вымолвить ни слова и только махнула рукой, приглашая мистера Олифанта войти в дом. Ей хотелось, чтобы он как можно скорее убрался с крыльца на случай, если Том решит узнать, кто приехал.

— Вы плохо себя чувствуете, мисс Монтегю?

Вежливый вопрос мистера Олифанта говорил об искреннем беспокойстве о ее здоровье, и в другое время на Клэр наверняка произвело бы впечатление, что представитель ее издателя не лишен простых человеческих чувств. Однако сейчас она была не в том настроении. Притопнув ногой, Клэр разъяренно прошипела:

— Быстро входите в дом!

Из последних сил она подтолкнула его к двери. Мистер Олифант, споткнувшись, влетел в прохладную прихожую усадьбы Партингтонов, задев плечом Скраггса, который с трудом устоял на ногах. Когда они оба восстановили равновесие, то уставились на Клэр, разинув рты. А когда Клэр снова обрела дар речи, то поняла, что мужчины смотрят на нее в полном молчании уже несколько секунд. Она улыбнулась, надеясь, что на ее лице не слишком отражается тот ужас, что она чувствовала.

— Простите, мистер Олифант! Извините меня, Скраггс!

Скраггс молча склонил голову, а щеки мистера Олифанта сменили розовый оттенок на ярко-алый.

— С вами все в порядке, мисс Монтегю?

— Да! То есть нет…

Стараясь вернуть себе спокойствие, которое, казалось, убывало с каждым ее вдохом, Клэр в конце концов объявила: