Роберта Джеллис - Каштановый омут

– Идем отсюда, милая, – ласково потянула ее за руку леди Элинор. – Может быть, через день или два мы получим письмо.

– Вы так добры ко мне, – прошептала Джиллиан, когда они вернулись в большой зал, но, едва Элинор усадила ее на стул у огня и вручила ей кубок с вином, она внезапно всхлипнула и выкрикнула: – Я не вынесу этого!

– Ты должна вынести это, – резко отозвалась Элинор. – Я же сказала тебе: Адам вернется живым и здоровым.

– Я не про Адама, – проговорила Джиллиан. – Я… я уже поняла, что мне не следует беспокоиться об Адаме. Я…

– Хватит, Джиллиан, – возразила Элинор, – это глупые мысли. Про мужа моей дочери сообщили, что он погиб, а это было не так. Он оказался в плену во Франции, тяжело раненный. Если бы Джоанна, которая примерно так же глупа, как и ты, но не до такой степени, лишила себя жизни, что стало бы с бедным Джеффри? Она печалилась, конечно, но, когда пришло предложение выкупить Джеффри, она смогла отправиться туда, чтобы вылечить его и привезти домой. Если жена Адама…

– Но я не жена Адама, – воскликнула Джиллиан, и слезы выступили у нее на глазах, – я всего лишь его шлюха! Именно это я имела в виду, когда сказала, что не вынесу. Он был так добр ко мне, а я…

– Дитя мое, – воскликнула в ответ Элинор, обнимая Джиллиан, – никакая ты не шлюха! Если ты любишь моего сына и верна ему сердцем и телом, ты его женщина, а не его шлюха. Шлюхе нужно золото, все равно от кого. А что дал тебе Адам, кроме своей любви?

– Но я жена другого человека, – прошептала Джиллиан, искренне веря в то, что услышала.

– Ты сказала Адаму правду о своем браке и о чувствах к тому человеку?

– Да! Да! Я убила Пьера и была рада этому, но если бы только Бог распорядился, чтобы вместо него был Осберт, я посвятила бы всю свою жизнь поискам того, как расплатиться за такую божественную милость.

Элинор не удержалась от смеха. Эта божественная милость была бы явно не из разряда тех, которым рады священники.

– Что ж, если ты так решительно настроена избавиться от де Серей, почему бы тебе не стать женой Адама? Ты имеешь благородное происхождение, у тебя прекрасное поместье, которое хорошо сочеталось бы с поместьями Адама, твои лучшие вассалы, кажется, очень рады покровительству Адама. Мне ваш брак кажется весьма подходящим.

– Правда, мадам? – вырвалось у Джиллиан. – Вы очень великодушны, закрывая глаза на то, что я… уже согрешила, но Адам… Я не думаю, что он захочет взять в жены такую легкодоступную женщину, как я. Он… он…

Элинор продолжала улыбаться, размышляя о том, что Джиллиан, которая с истинным наслаждением убила человека, так беспокоилась насчет того, что несколько преждевременно переспала с мужчиной, который будет ее мужем. Однако последние запинающиеся слова Джиллиан заставили ее нахмуриться.

– Почему ты говоришь, что Адам не хочет взять тебя в жены? – строго спросила она. – Он тебе сам это сказал? Я…

– Нет! – воскликнула Джиллиан, побледнев, когда лицо Элинор исказилось гневом. – Пожалуйста, ничего не говорите ему! Мне все равно! Я буду для него тем, кем он захочет. Если он рассердится и не вернется ко мне, я…

– Не говори ерунды, – возразила Элинор. – Единственное, что может разлучить Адама с тобой, это если ты сама убьешь его боевым топором. Он опьянен любовью. Отвечай на мой вопрос: Адам сам сказал тебе, что он не намерен жениться на тебе?

Было очень похоже на этого страстного дурачка сказать что-то такое, чтобы испытать ее любовь, с яростью подумала Элинор.

– Нет, но он сказал… Мы разговаривали о смерти Гилберта и о том, как богатые вдовы выходят замуж… Он сказал, что он же не женился на мне.

Элинор удовлетворенно кивнула. Она не думала, что Адам способен быть жестоким, и дело тут было совсем в другом. Джиллиан просто не поняла что-то, что уязвляло гордость Адама. Тут ее внимание привлекло упоминание о первом муже Джиллиан.

– Кстати, – сказала она, – как умер Невилль?

– Он… – Джиллиан запнулась, помолчала и попробовала начать еще раз: – Он упал из окна нашей спальни.

– Упал? – саркастически переспросила Элинор, заметив, как увял румянец на лице Джиллиан. Оно стало желтым и тусклым. – Ты вытолкнула его?

– Нет! – взвизгнула Джиллиан, сжавшись. – О, я бы… нет, правда, нет… Бедный Гилберт!

Это отчаянное отрицание могло означать как вину, так и чувство отвращения, но Элинор только пожала плечами. Если бы ей самой навязали такого мужа, она, наверное, тоже избавилась бы от него. Конечно, можно было найти более милосердный способ, чем выбрасывать безумного калеку из окна, но Джиллиан могла и не знать о свойствах такого снадобья, как болиголов. В любом случае для Адама это опасности не представляло. Чтобы сбить его с ног, понадобится стенобитное орудие. Кроме того, Джиллиан любила Адама. Элинор была уверена в этом. Жестокость как таковая ее не смущала, и она только приветствовала бы ее, если бы это служило интересам сына.

– Джиллиан! – Элинор погладила ее дрожащие плечи. – Как бы ни умер Невилль, ему, бедолаге, лучше было умереть. Забудем об этом. Это в прошлом. Посмотри на меня. Я хочу сказать тебе что-то важное. Подними голову.

– Я не делала этого, мадам, – настаивала Джиллиан, – не делала…

– Нет? Ладно, это неважно.

Джиллиан вытаращила глаза. Было неважно, что она могла оказаться убийцей своего беспомощного мужа? Неважно, что она нарушила супружескую клятву, которой она, правда, не помнила? Но тогда, что же важно?

– А важно, – продолжала Элинор, – что ты глупая гусыня, а Адам болван! Я знаю, что он собирается жениться на тебе.

Затем Элинор пересказала свою беседу с сыном насчет здоровья Джиллиан. Прежде чем она дошла до середины рассказа, Джиллиан поняла, что Элинор права. Глаза ее засветились, а щеки заполыхали.

– Это правда?! – задыхаясь, произнесла она. – Вы не можете быть так жестоки и питать меня ложными надеждами. Вы не такая.

– Да, я не такая, но справедливости ради должна сказать, любовь моя, что ты ценишь себя слишком дешево. Ведь не только Адам хотел бы жениться на тебе. Если ты захочешь, то сможешь выбрать себе дюжину мужчин. Ты ведь не только красивая, но и состоятельная женщина – воистину богатая вдова.

Лицо Джиллиан скривилось, и она покачала головой, отмахиваясь рукой от этой совершенно нелепой идеи. Элинор улыбнулась. Ей было ясно, что за Адама она уцепилась не из страха и беспомощности – он был истинным избранником ее сердца. Время испытаний прошло. Теперь Элинор должна готовить свою невестку к ее новой роли в жизни.

– Дитя мое, – продолжала она, – надеюсь, что ты не обидишься, но если тебе суждено стать женой Адама, и земли Тарринга соединятся с Кемпом, и поскольку зять Адама – кузен короля, а великий маршал Англии – наш ближайший друг, ты станешь очень важной леди. Прости меня, если я скажу, что тебе еще многому нужно научиться.