Мэдлин Хантер - Пылкий романтик

Но к ней он почему-то пришел лишь сейчас.

– Почему ты пришел ко мне только сейчас? – спросила она, когда Джулиан ложился к ней в кровать. – Неужели стесняешься моего брата?

– Да нет, просто решил сначала немного прогуляться. Проветриться, так сказать.

– Проветриться? Ты что, перепил немного на этой вечеринке?

– Да нет, выпил я в меру. Просто хотелось успокоиться, привести свои мысли в порядок. Спи, родная! Я побуду с тобой еще немного, но вскоре мне надо идти. Ты должна отдохнуть перед поездкой.

– Какой поездкой? – удивилась она.

– Твой брат решил, что вам всем лучше пока пожить в Леклер-Парке.

– Серьезно? Должно быть, это недавнее решение. Во всяком случае, несколько часов назад я разговаривала с Бьянкой, но она об этом ничего не упоминала.

– Как бы то ни было, завтра вы все уезжаете.

– Я думаю, Бьянка будет недовольна этим внезапным капризом Леклера. Она даже совершенно не успела подготовиться!

– Как я уже сказал, завтра вы все уезжаете. Я еду с вами. Думаю, на следующий день к вам приедут Сент-Джон и Бершар с семьями.

Пен приподнялась на локте:

– Но зачем?!

– Дело в том, что Верджил слишком любопытен и может повредить делу. Он всегда любил совать нос не в свое дело. С годами он так и не сумел избавиться от этой привычки. Спи, родная!

Пен прижалась к плечу Джулиана. Ей нравилось, что он все-таки нашел время заскочить к ней, пусть даже совсем ненадолго. Но неожиданное решение Леклера серьезно настораживало ее.

– Джулиан, – осторожно начала она, – решение Леклера меня пугает. Что-то случилось?

– Собственно, ничего, – немного отрешенно ответил он. – Если не считать того, что сегодня в клуб заходил твой муж.

Пен была уверена, что Джулиан чего-то недоговаривает. Но, судя по его тону, ему явно не хотелось продолжать разговор.

«Что ж, – решила она, – придется подождать. Позже постараюсь выяснить подробности у Бьянки».

На следующий день ровно в полдень Пен покидала Лондон. Картина очень напоминала ее недавний въезд в столицу: такая же вереница карет. Для того чтобы перевезти за город всю семью Леклера, со всеми детьми, няньками, гувернантками и гувернерами, потребовался не один экипаж.

Данте и Флер ехали в одной карете с Пен и Джулианом. В тот момент, когда Данте и Флер сочетались браком, Пен была в Неаполе. Она услышала их романтическую историю лишь сейчас, приехав в Лондон. Пен была рада возможности провести эти несколько часов с ними.

Беременность Флер уже стала весьма заметна. Пен приятно поразило, с какой нежностью и внимательностью относится к ней муж.

– Мне хватит и одного, Данте! – запротестовала Флер, когда заботливый муж попытался накинуть ей на плечи еще одно покрывало.

– Мы уже выехали из Лондона, – возразил тот, – а в сельской местности обычно холоднее, чем в городе. Я боюсь, что ты простудишься!– К твоему сведению, – улыбнулась она, – у женщин в положении редко бывает простуда. Напротив, им, как правило, все время жарко.

– Доверься Флер, Данте, – проговорила Пен, – пусть она сама следит за собой. Ей виднее, что для нее лучше, а что нет.

– Пожалуй, ты права, – согласился Данте.

Флер с восхищением посмотрела на Пен, и та ответила ей таким же взглядом. До женитьбы Данте был довольно-таки бесшабашным малым. Приятно было отметить, как он переменился теперь. Данте даже не пробовал скрывать свою безумную любовь к молодой жене. Как не хватало самой Пен все эти годы мужского внимания.

Пен покосилась на Джулиана, Он сидел с отрешенным видом на фоне окна, в котором, как в раме, менялись пейзажи. Пен любовалась утонченным профилем Джулиана. Заметив ее взгляд, Джулиан улыбнулся.

Он взял за руку Пен и, подмигнув ей, кивнул на Данте и Флер. Те сидели, тесно прижавшись друг к другу, словно в целом мире были одни.

– Подумать только, – шепнул ей на ухо Джулиан, – а ведь, помнится, я пытался отговорить Данте от этого брака!

– Что? – усмехнулась она. – Неприятно юристу признавать свои ошибки? Ты поэтому сейчас такой мрачный?

– Я не мрачный. Просто сижу молча, наслаждаюсь их счастьем. Как они любят друг друга! И того ребенка, что должен родиться.

Пен подумала, что Джулиан наверняка не просто наслаждается счастьем Данте и Флер. Он завидует ему.

Раздумья ее вдруг были прерваны тем, что карета внезапно затормозила.

Это, казалось, вывело Данте из сладкого забытья.

– В чем дело? – всполошился он. – Снова Глазбери? Пора бы ему уже понять, что мы не потерпим его фокусов!

Джулиан высунулся из окна. Их экипаж действительно остановился. Впереди слышался приближающийся топот копыт.

Вскоре дорогу им преградили экипаж, запряженный четверкой, и два всадника.

– Вот тебе раз! – присвистнул Джулиан. – Но кажется, это не Глазбери.

Один из всадников промчался на большой скорости мимо их кареты. Джулиан вышел, чтобы узнать, что происходит.

– Он остановился, – сообщил Джулиан Данте и Флер. – Разговаривает с Леклером.

– Ты знаешь этого человека? – спросила Флер.

– Нет. Но к сожалению, я узнаю другого, который сейчас выходит из кареты. Это некто Лавджой, инспектор муниципальной полиции.

– Знаю, – скривился Данте. – Этот Лавджой, можно сказать, – марионетка Глазбери. – Он выпрыгнул из кареты и встал рядом с Джулианом.

Пен снова почувствовала, как в груди поднимается волна паники. Старое и, увы, знакомое чувство. Собственно говоря, это чувство много лет ни на секунду не покидало Пен. Оно преследовало ее до тех пор, пока Джулиан не взял ее под свою защиту.

Теперь это ощущение беззащитности снова навалилось, даже несмотря на то что рядом были и братья, и Джулиан, и целая армия слуг Леклера, готовых, если надо, грудью встать на ее защиту.

Пен даже вздрогнула, почувствовав, что кто-то дотронулся до ее руки. Но это была лишь Флер.

Послышались шаги и чьи-то голоса, приближающиеся к карете. Пен заметила, как напрягся Джулиан. К нему подошел Леклер, а с ним двое незнакомых мужчин.

Вид у Леклера был озабоченный. Он кинул взгляд на незнакомцев, и те отошли на пару шагов. Затем он что-то сказал Джулиану. Что именно, Пен не расслышала.

– Пен! – обратился Леклер уже к ней. – Мы должны немедленно возвращаться в Лондон.

– Что случилось, Верджил? – испугалась она.

– Сегодня утром Глазбери обнаружили мертвым. Кто-то убил его.

Леклеру удалось убедить полицейских, что его сестра слишком шокирована, чтобы сразу же давать показания. Он дал слово джентльмена, что графиня Глазбери непременно вернется в Лондон, чтобы участвовать в похоронах мужа.

Всю обратную дорогу никто из сидевших в карете не проронил ни слова. Джулиан держал Пен за руку. Он старался казаться спокойным, но на сердце у него было тревожно.