Робин Хэтчер - В твоем сердце

— Жаворонок, а почему бы тебе не показать мисс Шервуд, как ты научилась ездить?!

— Смотрите, мисс Шервуд! — воскликнула девочка и, пришпорив мастерски жеребчика, поскакала прочь от дома.

Уилл подошел почти вплотную к Адди.

— Не знаю, уж такой ли я хороший учитель, мисс, но лошадник я знатный… Думаю, смогу такую леди, как вы, обучить верховой езде. Как будем учиться — по-мужски или с дамским седлом?

Не отрывая глаз от скачущей девочки, разволнованная Адди сказала:

— Не думаю, что вам следует меня учить ездить верхом, даже если об этом вас попросила Жаворонок…

— Вы не правы, мисс Шервуд! Я это делаю совсем не из-за нее. Мне захотелось заключить с вами выгодную сделку.

— Как вы сказали? Сделку? — удивлению Адди не было границ. Она посмотрела на него с некоторой долей страха.

Уилл Райдэр был уверен в себе, он смотрел на Адди, не отрывая своих спокойных небесно-голубых глаз.

— Наверное, я не смогу… — начала говорить, задыхаясь, Адди.

— Не волнуйтесь! Прошу вас! Я просто буду просить вас, чтобы вы научили меня читать и писать, мисс Шервуд…

— Читать и… — Адди вовремя замолчала, не желая обижать его своим крайне удивленным тоном.

Ничего странного, что в Америке хватало неграмотных мужчин, но Адди словно чувствовала, что для Уилла его необразованность — самое больное место. И Адди решила, что обязательно поможет ему, независимо от уроков верховой езды, которые Уилл ей, возможно, будет давать. И в то же время Адди никоим образом не хотела, чтобы была задета его гордость, и поэтому твердо сказала:

— Сделка что надо, мистер Райдэр! Похоже, их обоих покинули скованность и волнение. Уилл как-то расслабился, взгляд его стал искренно ласковым. Адди увидела Уилла Райдэра в своих мечтах сидящим за столом в их общей хижине и читающим ей книгу. Она даже смогла разглядеть отблеск света керосиновой лампы на его золотистых волосах, услышала приятный грудной тембр его голоса… И женщина сама засветилась нежным, ярким светом. В мечты Адди ворвался наяву звучащий голос Уилла Райдэра.

— Я привезу седло завтра. Ждите меня, мисс Шервуд… Прошу вас, Адди!

— Если вам нужно именно дамское седло, — продолжил Уилл, — то можете, конечно, заказать его через торговый дом, но скажу вам честно, большинство женщин в этих краях считают его сущей чепухой.

Сердце Адди забилось быстрее.

— Тогда и мне оно не понадобится, — сказала она.

— Мисс Шервуд, вы на меня совсем не смотрите! — закричала на скаку Жаворонок.

Оторвав взгляд от Уилла, Адди напомнила сама себе еще раз, что ему нужен всего лишь учитель. И все…

Вторая неделя работы Адди в школе началась почти так же, как первая — со звонка на урок и летящих гурьбою в класс учеников. Но было и два заметных отличия.

Во-первых, она уже, так не нервничала, как неделю назад, и во-вторых, Марк Таусенд уже больше не бросал на нее исполненных ненавистью взглядов. Более того, он добродушно улыбался Адди. Конечно же, она посчитала его прекрасное расположение духа подозрительным. Но ей хотелось доверять мальчику, поверив в этот раз, что он действительно решил быть послушным, хотя, наверняка, для такого его поведения были явно другие причины.

Вскоре Адди поняла, почему Марк так изменился по отношению к ней. Однажды, когда ее ученики склонились над книжками для чтения и установилась мертвая тишина, за исключением редкого кашля или скрипа ботинка о пол, ничего не подозревающая, Адди открыла ящик своего тола. У нее чуть сердце не остановилось: внутри лежали три полевые мыши с раздавленными головами.

Позднее она удивилась, как ей тогда удалось сохранить хладнокровие. Одновременно она почувствовала, как несколько пар глаз уставились на нее в ожидании. Адди превозмогла желание закричать от страха и отвращения, ее чуть не вырвало. Стараясь действовать неспеша и целенаправлено, она извлекла лист бумаги, из-под мышиных трупиков, после чего закрыла стол.

Обмакнув перо в чернильницу, Адди стала писать, но в словах что-то не прослеживалось связи и смысла. Да и какое это имело значение! Она просто ждала, когда успокоится ее сердце, когда перестанут трястись руки, когда, наконец, она перестанет слышать свой собственный, безмолвный крик души.

Через пятнадцать минут, как ни в чем не бывало, Адди встала из-за стола и повернулась к доске. Взяв кусочек мела, она написала большими буквами слово «МУЖЕСТВО». Подтянутая, с высоко поднятой головой, она повернулась к классу.

— Ну что ж, дети! Время для чтения истекло. — Она подождала, пока все закроют учебники и посмотрят на нее, после чего продолжила: — Кто сможет мне дать определение написанного на доске слова?

Она ожидала, что кто-нибудь поднимет руку, однако этого не произошло. Окинув взглядом класс, Адди сразу же догадалась, кто из учеников знал об этой жестокой проделке. Это мальчишки, что постарше. Слава Богу, у некоторых из них хватило совести покраснеть. Но только не у Марка. Он тупо и самодовольно улыбался, развалив шись на стуле и скрестив на груди руки. В конце концов, руку подняла Имоджен Поттер.

— Отвечай, Имоджен! — сказала Адди.

— Это значит, мэм, всего не бояться, — дала свое определение девочка.

— Ничего не бояться, — поправила ее Адди. — Но, увы, это не совсем верно. Может, еще кто-нибудь попытается ответить на мой вопрос?

Она опять выждала паузу. Но так ни одной руки и не поднялось. Адди опять обвела глазами весь класс, останавливая свой взгляд на каждом из учеников.

— Многие думают, что мужество есть отсутствие страха, — продолжила учительница. — Но это не верно. Мужество означает совершение необходимого поступка, правильного и справедливого, несмотря на собственный страх и возникающую из-за этого поступка непосредственную опасность для совершившего его.

Повернувшись к доске, она написала там слово «ТРУСОСТЬ».

— А как насчет определения этого слова? — спросила она, поворачиваясь к своим ученикам. На этот раз Адди никому не дала возможности ответить.

— Оно означает действие, лишенное какого бы то ни было мужества. Например, не нужно храбрости, чтобы убить или покалечить того, кто тебя меньше и слабее.

Она посмотрела прямо в глаза Марку.

— Не нужно мужества для того, чтобы мутить воду и действовать скрытно. Храбрец совершает то, во что верит, то, что он считает правильным, то, чем потом он будет гордиться… и делает это открыто, чтобы все видели… Мужественный человек не станет запугивать и унижать других. Те, кто пытаются действовать обманным путем или подавляют окружающих своей жестокостью… просто трусы и неумные люди. И скорее всего и то, и другое…

Марк густо покраснел. Теперь он смотрел на учительницу с неподдельным призрением. Адди в последний раз окинула взглядом класс. Напряженность ощущалась прямо в воздухе. Большинство детей выглядело обескураженными и скорее всего от ее сурового тона, а не от урока. Те, кто знал о проделке Марка, хорошо поняли, в чем смысл урока. Через некоторое время Адди положила мел, сказав: