Хизер Кэлмен - Завтрашние мечты

Сет улыбнулся.

— Это твой знаменитый талисман, на который ты держишь пари?

— Он самый.

— А почему эта ленточка является для тебя талисманом?

— Она была повязана вокруг томика стихов, который ты подарил мне, когда в первый раз сказал, что любишь меня, — ответила она, улыбнувшись. — Это был самый счастливый день в моей жизни.

Было уже одиннадцать часов, когда Сет остановил запряженную в двухместную коляску лошадь перед домом Вандерлинов. Бал, судя по громким возгласам и яркому свету, был в полном разгаре.

Смех и веселая музыка, доносившиеся из внушительного кирпичного здания, наполняли темную улицу теплом, сравнимым разве с сотней горящих фонарей. Мужчины, курившие и говорившие о вещах, не предназначенных для женских ушей, сгрудились в небольшие кучки на просторном дворе, а женщины в разноцветных нарядных платьях отдыхали на красивой веранде, сплетничая за спинами своих поклонников.

Для большинства людей эта картина показалась бы приятной. Но Сету вся эта сцена напоминала червивое яблоко, необычайно привлекательное снаружи и отвратительное внутри, гнилой сердцевиной которого была сама Луиза Вандерлин со всей своей фальшивой добродетельностью.

Заплатив пареньку, чтобы тот присмотрел за лошадью и коляской, Сет провел Пенелопу по длинной мощеной дорожке, ловя восхищенные взгляды присутствующих. Он улыбнулся, когда до него донесся шепот женщины, находившей его ослепительным мужчиной из сказки. Да какой мужчина не будет казаться ослепительным, ведя под руку такую красавицу, как Пенелопа? Продолжая улыбаться, он протянул горничной у входа пригласительные билеты, затем прошел в красиво отделанный холл.

По внешнему виду этого холла с богато украшенными стенами и изящными резными перилами лестницы можно было сказать, что у Луизы отличный вкус. Сет не рассчитывал увидеть такую элегантную обстановку. Ему были известны размеры всех доходов и убытков Вандерлинов, вплоть до последнего пенни.

Возможно, когда им придется продать этот дом, что случится уже скоро, он купит его и сожжет дотла. И это полыхающее здание станет символом разрушенных надежд и разбитой мечты.

Сет точно знал, что скоро его месть осуществится, но не ощущал никакого удовлетворения от этого. Его охватили странная растерянность и страх. И когда он остановился возле входа в бальный зал, чтобы отдать шляпу и накидку аккуратно одетой прислуге, этот страх превратился в настоящую панику.

«Хватит быть трусливым идиотом», — приказал он себе, недовольный своей собственной бесхребетностью. Разве не об этом моменте он мечтал? Не он ли все так тщательно спланировал? Он должен чувствовать радость, приятное возбуждение, видя, как осуществляется его мечта. И вот он стоит, парализованный страхом, боясь встречи с женщиной, которая была его матерью.

— Ты ее видишь? — спросила Пенелопа.

Сет недоуменно посмотрел на нее.

— Твоя мать. Она здесь? — Она кивнула на мелькавших перед ними людей. Пока он пытался разобраться в причинах своей трусости, оказалось, что они уже прошли в переполненный зал и теперь стояли возле дальней стены.

— Ну и что?

Когда она спросила в третий раз, Сет покорно осмотрел яркую разноцветную толпу, внимательно вглядываясь в каждую светловолосую женщину, которая присутствовала в зале. Наконец он отрицательно покачал головой. Как ни странно, отсутствие Луизы принесло ему больше беспокойства, чем облегчения.

— Ты уверен, что она здесь будет?

— Готов поклясться в этом своей жизнью.

Пенелопа задумалась на мгновение.

— Может быть, она в комнате отдыха для женщин. Если ты мне скажешь, кто она, я разыщу ее. — Прекрасные глаза девушки, в изумрудной глубине которых светилась нежность, умоляли его раскрыть ей свою тайну. Доказать, что он действительно доверяет ей.

Сет с сожалением покачал головой.

— Не могу. Пока не переговорю с ней сам. Наедине.

Она отвернулась, но он успел заметить горькое разочарование в ее взгляде. Чувствуя себя самым большим идиотом, что стало довольно привычным ощущением для него в последнее время, он попытался загладить нанесенную обиду:

— Это не потому, что я не доверяю тебе. Если бы это касалось только меня одного, я бы сразу же сказал тебе. Но здесь затронуты чужие чувства и репутация, и совершенно ясно, что я должен вначале переговорить с ней лично, чтобы не причинить вреда этими разоблачениями.

Но его нисколько не беспокоили чувства Луизы Вандерлин или ее репутация. Он просто не хотел, чтобы Пенелопа присутствовала при выяснении отношений между ним и Луизой. Он боялся раскрывать ей свои планы в отношении Луизы.

Пенелопу не убедили его объяснения, ее плечи остались напряженными, она даже не посмотрела в его сторону.

— Мисс Лерош? — Перед ними возник довольно невзрачный молодой человек с зачесанными назад волосами и в новом, с иголочки, костюме. Его щека слегка подергивалась от нервного тика, когда он страстно смотрел на Пенелопу.» — Вы позволите пригласить вас на танец? — Он бросил в сторону Сета обеспокоенный взгляд. — Конечно, с вашего разрешения, сэр.

Сет недовольно нахмурился, глядя на поклонника Пенелопы.

— Позже. Сейчас мы с мисс Лерош заняты беседой.

Парень смущенно опустил голову и собрался уходить, когда его остановил голос Пенелопы:

— Подождите! — Когда он повернулся, она нежно улыбнулась и протянула руку. — Я с удовольствием пойду танцевать с вами, сэр.

Новоиспеченный кавалер заколебался, неуверенно посмотрев на Сета. Нахмурившись, тот нехотя кивнул в знак согласия.

Сет стоял довольно долго, наблюдая, как Пенелопа и ее партнер быстро кружились в виргинской кадрили. Он прекратил высматривать Луизу, убеждая себя, что вначале ему нужно все уладить с Пенелопой. Но когда кадриль закончилась, Пенелопа была мгновенно подхвачена новым партнером в быстром вальсе, и Сет понял, что больше не может откладывать своего дела. По жадным взглядам, которые бросали на Пенелопу мужчины, проигравшие скачки и поэтому обязанные платить по десять долларов за танец, Сет понял: ему придется ждать всю ночь ради того, чтобы сказать ей хоть пару слов.

Новая волна страха охватила его, а голова начала просто раскалываться от боли. Сет осторожно пробрался сквозь толпу и вышел в холл. Здесь было прохладнее, свежий ночной ветер врывался в открытую переднюю дверь, приятно охлаждая его разгоряченные щеки. Он остановился, решая, как лучше действовать, и массируя разболевшуюся голову. Возможно, в этих историях о внутренних повреждениях и фатальном исходе после них есть некоторая доля правды.

Выбросив из головы эту неприятную мысль, он прошел к открытой парадной двери. Как радушная хозяйка, Луиза могла находиться на крыльце среди гостей.