Джерина Кэрол - Граф из Техаса

— Вы вернетесь к ленчу [3]?

При упоминании о еде Прескотт остановился и повернулся к ней. После завтрака из кусочка холодного мяса, какой-то соленой рыбы и тушеных почек, который ожидал его на подносе в столовой, он был не уверен, что сможет вынести такой же ленч.

— А что миссис Свит готовит на ленч?

Лицо Ровены засветилось.

— Бифштекс и пирог с куриными почками, милорд, — выпалила она.

«Опять почки? О Боже, помоги», — подумал Прескотт.

— Сделайте простой бифштекс из говядины с кровью, картофельное пюре с подливой, и я буду к ленчу. Но только никаких почек! Вы слышали это, мисс Ровена? Больше никаких почек.

— Да, милорд.

— И скажите миссис Свит, что впредь я хочу, чтобы мне подавали на завтрак яичницу с беконом и пресные булочки с мясной подливкой. Можно и ветчину или сосиски, если под рукой не найдется бекона.

А потом, подумав еще немного о завтраке и не желая, чтобы его приказания казались слишком невыполнимыми, он добавил:

— Оладьи тоже пойдут.

— Ваша светлость не любит копченого лосося?

— Черт побери, я даже не знаю, что это такое.

— Лосось это рыба, милорд.

— О Боже, нет! Только не на завтрак. Яичница с беконом у вас найдется?

— Да, милорд.

— Постарайтесь обязательно передать миссис Свит все, что я сказал.

— Да, милорд.

Очень надеясь, что она не забудет передать его пожелания экономке, Прескотт прошествовал по центральному коридору западного крыла, свернул за угол в старую часть замка и, повернув направо, направился к выходу.

«Пока все идет неплохо», — подумал он, гордясь, что не заблудился, как в прошлый раз, когда шел на завтрак. Тогда Харгривс сказал, что стол будет накрыт в маленькой столовой, которая находится в западном крыле, и Прескотт пошел в том направлении, но каким-то образом очутился в музыкальной комнате в восточном крыле.

Если бы не Урсула, которая в это время возвращалась с огорода и увидела, что он свернул не в ту сторону, ему, пожалуй, пришлось бы до сих пор бродить по замку, стараясь найти правильную дорогу и умирая от голода. Хотя и тот скудный завтрак, который он там нашел, совсем не насытил его.

«Мне нужно будет сделать карту этого места, — пробурчал он себе под нос, выходя на заднюю террасу, которая протянулась на всю длину здания, — но после того, как я найду способ достать деньги».

Благодаря Урсуле, которая, показывая ему утром дорогу в маленькую столовую, невзначай заметила, что огород находится между замком и конюшнями, Прескотт знал место расположения конюшен.

Через несколько минут он уже спускался по хорошо утоптанной тропинке. Справа от нее, на аккуратных грядках росли зелень и овощи, а слева стеной стоял достигавший до плеч кустарник. Неподалеку за ним он увидел серую шиферную крышу большого здания. Прескотт надеялся, что это были конюшни. Если же он ошибся, то ему придется развернуться, пройти назад к замку и начать все сначала.

Через несколько мгновений, обогнув кустарник, Прескотт понял, что на этот раз ему повезло. Он шел в правильном направлении. Молодой человек, сидящий на пороге и проделывающий дырку в кожаной упряжке, оказался тем самым парнишкой, который позаботился о лошади Прескотта, когда он вчера приехал в Рейвенс Лэйер.

Мальчик поднял глаза и увидел приближающегося Прескотта. Бросив упряжь, он вскочил на ноги и смахнул прядь белобрысых волос со лба.

— Доброе утро, милорд.

— Доброе.

— Вы хотите поехать верхом?

— Да. Но ты продолжай делать то, чем занимался. Не отвлекайся от дела. Я могу сам оседлать свою лошадь.

Слова Прескотта прозвучали для молодого человека как оскорбление.

— Но ведь это моя работа, милорд.

— Ну хорошо. Как тебя зовут, между прочим? Я не припоминаю, чтобы мисс Люсинда называла твое имя вчера.

— Томас, милорд. Томас Свит.

— Так ты сын миссис Свит? — Прескотт поискал на лице мальчика хоть какой-то намек на родственное сходство с миссис Свит, но ничего не обнаружил.

— Я ее внук, милорд.

— Ну что же, рад познакомиться с тобой, Томас.

Следуя за мальчиком в конюшни, Прескотт неожиданно почувствовал душевное успокоение, вдохнув знакомые запахи земли, сена, лошадей и кожи. Здесь пахло точно так же, как в его конюшне в Техасе, и даже выглядела эта конюшня очень похоже на ту. Пол был недавно подметен, каждая сбруя аккуратно повешена на отдельный крючок около дверей в стойла, а у задней стены конюшни поблескивала большая черная карета.

«Каждая лошадь, — подумал он, — должна быть горда, что это место — ее дом. Да что там лошадь — каждый человек». Если он когда-нибудь устанет от суматохи вокруг него в замке, он обязательно придет и будет спать здесь.

— Ты хорошо справляешься со своей работой, Томас.

Томас, казалось, был поражен неожиданной похвалой Прескотта.

— Спасибо, милорд.

— Держи в том же духе.

— Конечно, милорд, конечно. Какую лошадь вы хотите?

— О, подойдет та, на которой я приехал сюда вчера.

— С седлом Вашей светлости или одним из наших?

— С моим, — выразительно сказал Прескотт. — Один раз в Лондоне я пытался ездить с английским седлом, упал и чуть, к черту, не сломал себе шею. Первый раз за всю свою жизнь я упал с лошади. Бывало, меня сбрасывали лошади, но никогда я не сваливался сам.

— Сбрасывали лошади, милорд?

— Да. Это были разбушевавшиеся мустанги, — и, видя, как озадаченное выражение пробежало по лицу мальчика, Прескотт добавил. — Мустанги — это дикие лошади, что водятся на равнинах в Техасе. Они даже встречаются далеко на западе в Неваде и Калифорнии. Правда, тех я не видел своими глазами, но слышал, что там они есть.

— Мустанги, — повторил Томас с задумчивым выражением лица, стараясь произнести слово с западным акцентом Прескотта.

— Да, они настоящие негодяи, особенно жеребцы. Оставь ты их дикими, не оседлай и не приручи, и они придут темной ночью и украдут всех твоих кобылиц. Да и не только ночью, черт возьми! Я слышал об одном жеребце, который уводил молодых кобылиц днем. Это был метис, как из бронзы вылитый, — сказал он, покачав головой. — Черный, как смоль, и добрых пятнадцати ладоней высотой. Да с такой гривой, что она почти волочилась по земле.

— Милорд?

— Да?

Томас вывел лошадь из стойла, накинул одеяло и взгромоздил большое ковбойское седло на ее спину. Он остановился на мгновение в нерешительности, покусывая нижнюю губу, пока не набрался смелости заговорить. И, когда он наконец заговорил, возбуждение послышалось в его голосе.

— А вы сражались с индейцами в Техасе?

— С индейцами?

— Да, милорд, с этими полуголыми дикарями. Я слышал рассказы о них. Это просто ужасно.

— Нет. В наши дни эта проблема не существует. Может быть, много лет назад, когда еще мой дед работал в Трипле, белые и сражались с индейцами, но в последние годы ничего подобного не было.