Джерина Кэрол - Граф из Техаса

— Чай?

— M-м, и бутерброды, если в доме найдется что-нибудь съедобное. Судя по Виктории, ни у одной из них не было и крошки во рту с тех пор, как начались все эти суровые испытания.

— Не беспокойтесь, я сумею накормить их. Вы лучше хорошенько позаботьтесь о матери.

С охапкой чистых льняных простыней в руках и большим куском хозяйственного мыла Люсинда направилась в спальню. От ее прикосновения к двери, та широко распахнулась, и Прескотт, заглянув туда, мельком увидел женщину, лежащую в груде смятых простыней на кровати. При виде ее опухшего и покрытого синяками лица им овладело бешеное чувство ярости.

— Негодяй, — тихо сказал он, понимая, что это мог сделать только Эмерсон.

— Давайте-ка пойдем в другую комнату и посмотрим, что там делает лорд Прескотт, хорошо? — смертельно побледневшая Люсинда вышла из спальни, одной рукой ведя за собой Александру, а другой придерживая на бедре Элизабет. — О, посмотрите! Я думаю, он собирается приготовить вам что-нибудь поесть, как это делал в прошлый раз, когда был здесь. Ведь именно этим вы и занимаетесь, лорд Прескотт, не так ли?

— Э-э, — испытывая чувство отвращения и ярости и все же отчаянно стараясь оставаться спокойным, Прескотт не мог найти нужных слов.

Люсинде не нужно было обладать способностью читать чужие мысли, чтобы догадаться, о чем он сейчас думал. Она сама пришла к такому же выводу, когда увидела, в каком состоянии находилась бедная миссис Эмерсон. Гарик, безжалостно избив свою жену, ушел, совершенно не заботясь о том, что его побои явились причиной начавшихся у нее преждевременных родов. На глазах у девочек произошло уже достаточно жестокостей, и им, безусловно, не нужно было видеть этого больше.

— Лорд Прескотт! Вы ведь готовите чай детям, не правда ли?

Прескотт смог наконец справиться со своими горькими мыслями и, подавив в себе чувство злобы, отрешенно посмотрел на Люсинду.

— Что?

— Я сказала, разве вы не готовите им чай?

— Э-э, да чай — я уже собираюсь приняться за это дело.

В его теперешнем состоянии он вряд ли смог вскипятить чайник воды, не говоря уже о том, чтобы приготовить приличный чай для детей.

— А вообще-то, — сказала она, — у меня появилась идея получше. Почему бы вам не взять девочек и не выйти с ними на прогулку на некоторое время.

— На прогулку? Куда?

Она опустила на пол Элизабет и пододвинулась ближе к нему.

— Возьмите себя в руки, Прескотт, — прошептала она ему на ухо. — Вы должны сохранять спокойствие. Вы должны.

— А вы думаете, я не стараюсь? — сказал он сквозь крепко сжатые зубы. — Но все это не так просто. Черт побери, я видел, что этот негодяй сделал с ней.

— Я знаю. Это ужасно, и она страдает из-за этого, но не добавляйте к ее мукам еще и ваше совсем не своевременное выражение ярости. Подумайте о ней и о детях. В данный момент вы должны думать только о них. Вы понимаете? Одному Богу известно, что им пришлось увидеть.

Осознавая, что она была права, Прескотт попытался заглушить в себе чувство ярости. Придет время, когда он лично отомстит за ту боль, от которой сейчас страдала миссис Эмерсон. Рано или поздно Эмерсон заплатит сполна за все, что он сделал со своей женой.

Взглянув на три поднятых кверху личика, с ожиданием смотревших на него, Прескотт, сделав над собой усилие, усмехнулся.

— Так что вы, молодые леди, хотели сегодня делать, а?

— Мы не должны оставлять мамочку одну, — сказала Александра.

— Мисс Люсинда позаботится о ней, — ответил он, — не правда ли, мисс Люсинда?

— Конечно.

— Так что вы скажете, если мы вчетвером…

— Нет! — закричала Александра. — Мы ей нужны.

В отчаянии Прескотт посмотрел на Люсинду, ища помощи.

— И что же мне делать теперь?

— О, ради Бога, Прескотт, подключите свое воображение. Сводите их на прогулку, может быть, на пляж, или почитайте им сказку. Все, что угодно, лишь бы чем-то отвлечь. Они не должны видеть свою мать страдающей в страшных родовых муках. Посмотрите, бедняжки и без того напуганы до смерти.

Крик, донесшийся из спальни, прозвучал еще жалобнее, чем прежний. Прескотт ломал себе голову, стараясь придумать, чем заняться. Он достаточно любил детей, но находился в их окружении очень редко и совсем не знал, что с ними делать.

«О Боже, — подумал он, — что может сделать взрослый мужчина для того, чтобы развлечь трех маленьких девочек?»

Но тут вспомнил о повозке, с запряженными в нее пони, стоявшей перед домом, и его внезапно осенило.

— Не беспокойтесь, мисс Люсинда. Я знаю подходящее занятие. Мы вчетвером поедем в замок и устроим чаепитие.

— О, это великолепная идея, лорд Прескотт! — никогда еще Люсинда не чувствовала такого облегчения, как при мысли о том, что к Прескотту наконец вернулось самообладание. — Разве это не кажется вам восхитительным, леди? Чаепитие!

— В замке? — спросила Александра, и выражение страха в ее глазах медленно сменилось на радостное возбуждение.

— Конечно, — сказал Прескотт. — Для таких очаровательных леди, как вы, ничего не жалко. Мы все устроим наилучшим образом. Чаепитие с… с… — он посмотрел на Люсинду, всем своим видом моля о помощи.

— Кексами с вареньем и бутербродами с ветчиной, — сказала она. — Мне даже кажется, что я сегодня утром видела, как миссис Свит пекла свои любимые маленькие глазированные пирожные. Могу поспорить, что они наверняка придутся вам по вкусу.

— Тогда решено, — сказал Прескотт. — Вы, девочки, бегите и собирайте свои вещи. Возьмите своих кукол и все, что только пожелаете взять на наше чаепитие.

— Но у нас нет кукол, — сказала Александра. — Папочка никогда не дарил…

— Это неважно, — прервала ее Люсинда, погладив Александру по светловолосой головке. — У нас есть сотни кукол в детской замка.

— Сотни? — глазки Александры засверкали от радости.

— Да, и вы можете играть со всеми, если только захотите.

— Ты слышала это Виктория? У них есть куклы а замке!

У Люсинды сжалось от боли сердце, когда она смотрела, как Александра помогала своим маленьким сестрам собрать немногочисленные игрушки, которые были единственной радостью в их жизни. И хотя многие годы отделяли ее от этих девочек, у них с ней было очень много общего. У них был отец, который думал только о собственном комфорте и удовлетворении своих прихотей, даже не удосуживаясь позаботиться о том, чтобы у его детей было хотя бы самое необходимое. Ее же отец даже не подозревал о ее существовании. Он просто насладился ночью любви, проведенной с племянницей графа, а затем оставил ее с разбитым сердцем умирать в позоре. Но, по крайней мере, у этих маленьких девочек была мать, которая безумно любила их, а она потеряла свою сразу же после рождения.

— Готовы ехать? — спросил Прескотт.