Джерина Кэрол - Граф из Техаса

«Насколько он сложный, — подумала Люсинда. — Сразу он показался таким простоватым, но потом проявился удивительно многогранный характер».

Этот человек с красивым мальчишеским лицом доказал, что обладает уникальным чувством справедливости, умом и сильным мужским характером, и главное — нежной и романтической душой. Он, возможно, много ругался и жаловался на свою семью, но она подозревала, что в тайниках своей души хотел заработать их одобрение. А если не одобрение, то, по крайней мере, уважение.

Прескотт отвернулся от окна и, посмотрев на нее, увидел, что она пристально его рассматривает.

— Что случилось?

— Ничего. Я просто рассматривала тебя.

— Увидела что-нибудь интересное?

— О, очень много разных вещей.

— Так, например, что?

— Прежде всего то, что у тебя есть совесть.

— Она есть у всех, дорогая. По крайней мере, почти у всех, — добавил Прескотт, подумав об Эмерсоне.

— Но не такая, как твоя. И если я не ошибаюсь, она тебя чем-то беспокоит.

— Нет.

— По твоему виду я могу сказать, что ты о чем-то волнуешься, Прескотт.

— О чем мне волноваться?

— Возможно о том, как пройдет сегодняшний праздник?

— Но ведь ты только что сказала мне, что дождь скоро прекратится, так что это не подходит.

Она опять посмотрела на него, заглянув прямо в глубины его зеленых глаз.

— Ты что-то задумал, не так ли? О чем никто не должен догадаться?

Он повернулся, собираясь отойти от окна, но Люсинда все же успела заметить как краска залила его лицо.

— Ну, теперь ты уже вытащила кота из мешка.

— Так что это?

Он усмехнулся и сел на край письменного стола, согнув одну ногу, а другой упершись в пол.

— Я просто приготовил маленький сюрприз для своих родственников — вот и все.

— Какого рода сюрприз?

— Нет, я не могу сказать тебе. Это все испортит.

Она подошла к нему и стала напротив.

— Прескотт.

— Просто оповести всех, что сегодня вечером они должны одеться в карнавальные костюмы.

— Костюмы?

Он обнял ее за талию и притянул к себе. Опустив голову ей на плечо, он вдохнул тонкий аромат мыла и туалетной воды.

У Люсинды бешено забилось сердце, когда она почувствовала его теплое дыхание на своей шее.

— Прескотт, я очень сомневаюсь, что твоя семья подумала о том, чтобы привезти с собой маскарадные костюмы. Они, по-моему, привезли все, что угодно, но только не костюмы.

— Тогда им придется обойтись тем, что они смогут найти у нас на чердаке.

— По-видимому так.

— Посмотри и найди что-нибудь красивое и для себя.

Люсинда смутно припомнила, что она видела прелестное старое платье в одном из сундуков на чердаке. Газовое, кремового цвета платье с высокой талией и глубоким, но не скандальным декольте. И все же, если она почувствует, что выглядит в нем недостаточно скромно, то кружевной платок решит эту проблему. Однако ей следовало поторопиться и поскорее найти это платье, пока другие не начали копаться в сундуках, выбирая себе костюмы из этих многовековых одежд. И туфли… ей нужно будет найти приличные…

Но тут все мысли выветрились у нее из головы, потому что Прескотт начал нежно целовать ее в шею.

— Ты не должен этого делать, — сказала она.

— Почему нет?

— Нам еще надо обсудить вопрос о бале с масками и костюмами.

Он отодвинулся.

— С масками? Я как-то не додумался. Теперь же, когда ты упомянула об этом, мне кажется, что это неплохая идея. Мы даже будем давать призы за лучшую маску.

Усмехнувшись, он вернулся к удовольствию, которое получал, целуя длинную шею Люсинды и чувствительные места у нее за ухом, при прикосновении к которым она издала легкий стон наслаждения.

— А потом? — спросила она, тяжело дыша.

— Потом?

— Да, позже. После бала.

— Мы пойдем спать. Вместе.

— А что это за ящики, которые ты получил несколько дней назад?

— Какие ящики?

— Без всяких меток. Те, которые ты хранишь на улице возле конюшни.

— А, те ящики…

— Разве они не для сегодняшнего праздника.

— Нет, не беспокойся о них. Лучше подумай о постели, о том, как мы с тобой вдвоем заберемся под теплое мягкое одеяло.

— Ты наверно, забыл, что я сплю в детской? Как я могу забраться в твою кровать, когда я буду спать наверху в своей собственной?

— Оставь это мне, — сказал он. — Я найду способ.

Люсинда сдалась в битве со своим самообладанием и позволила взять верх своему желанию. Она взяла в ладони голову Прескотта, пробежав пальцами по его густым волосам, и овладела его губами. Взяв на себя более агрессивную роль, чем когда-либо раньше, она стала делать с ним то, что уже давно хотела сделать, но до сих пор не находила в себе для этого достаточно смелости. Ее язык проник в глубину его рта, слегка коснувшись неровной поверхности его зубов, и, наконец, встретился с его языком. Боже, это было такое блаженство!

Слегка удивленный энергией ее неожиданного натиска, Прескотт не протестовал. Он расслабился и позволил ей на этот раз делать все по-своему. Когда она с силой прижалась к нему, он лег на спину на крышке стола, крепко держа ее в своих руках. Какой-то острый предмет вонзился ему в спину, и он на мгновение изогнулся, чтобы рукой смахнуть его с поверхности стола.

Люсинда взобралась на него сверху и своими ногами обвила его бедра. Она так приятно покусывала зубами мочку его уха, что у него в жилах взыграла кровь, и все тело напряглось от страсти. Не в силах больше сдерживать себя, она уже собиралась начать расстегивать пуговицы его брюк, и Прескотт был готов помочь ей в этом, когда дверь в библиотеку неожиданно растворилась и кто-то кашлянул. Они оба словно окаменели. Прескотт, прижав голову Люсинды к своей груди, повернулся, чтобы посмотреть, кто поймал их.

— Прошу прощения, милорд.

— Черт побери, что тебе нужно, Эд? Разве ты не видишь, что мы заняты?

— Э-э, да, милорд, мы просто подумали, что Ваша светлость пожелает узнать, что приехал итальянец.

— Итальянец?

— Да, милорд. Сеньор Луиджи Манетти. Нам кажется, что он так назвал свое имя.

— Манетти, Манетти. Да! Э-э… э-э… пусть он подождет минуточку.

— Очень хорошо, милорд.

Дверь закрылась, и Люсинда вскочила на ноги. Ее лицо заливал густой румянец смущения.

— Я так и знала, что кто-нибудь обязательно поймает нас. Разве я не говорила тебе, если мы будем продолжать в том же духе, то это обязательно случится?

— Да, но это был только Эд.

— О Боже, Прескотт.

— По крайней мере все могло быть и хуже.

— Куда уж хуже?!

— Например, Эсмеральда могла войти сейчас, увидеть нас в таком положении, и ее бы хватил удар.

— Больше никогда, — сказала Люсинда, поправляя свою одежду. — Ты слышишь меня? Пока все гости и посетители не покинут этот дом, ты никогда больше не будешь делать ничего подобного.