Джерина Кэрол - Граф из Техаса

Люсинда побежала вслед за ним, скользя в своих туфельках по отполированному мраморному полу.

— Спокойно, Прескотт. Пожалуйста, постарайся оставаться спокойным. И тебе лучше взять с собой лампу. Там внизу ужасно темно.

— А ты куда идешь?

— С тобой, конечно.

— Нет. Ты останешься здесь.

— Ни за что. Куда ты пойдешь, туда пойду и я. Помнишь наши клятвы?

— Черт побери, Люсинда, у меня сейчас нет времени, чтобы спорить с тобой о наших клятвах. Не суй свой хорошенький любопытный носик куда не следует, ты меня слышишь? — он наклонился и поцеловал ее в щеку. — Я тут же вернусь.

Когда он исчез за дверью в подвал, Люсинда постояла мгновение, раздумывая, следовать ли ей своим инстинктам и пойти за ним или же, как покорная верная жена, которой она поклялась быть, вступив с ним в гражданский брак, послушаться его. Ей понадобилось совсем немного времени, чтобы остановиться на первом.

Схватив и засветив первую попавшуюся под руку лампу, она открыла дверь и начала спускаться по крутой лестнице в подвал.

— Когда ты это обнаружил? — Харгривс заглянул в узкую щель между стеной и винным стеллажом, за которым был едва-едва заметен проход в стене.

— Незадолго до вашего прихода сюда, — ответил Эмерсон. — Я обыскивал это место неделями с пола до потолка, как вы и сказали мне, и, наконец, нашел.

— Ты еще ничего не успел здесь тронуть?

— Ничего, сэр. Я попытался, конечно, но не смог в одиночку отодвинуть этот стеллаж.

— Хорошо. Его светлость сейчас занят своими гостями, выставляя себя совершеннейшим идиотом, так что нам они долго не помешают — ни он сам, ни его шлюха. Для начала мы уберем все бутылки с этого стеллажа, а потом посмотрим, может нам вдвоем удастся отодвинуть его от стены. Ладно?

Шлюха? Прескотт стоял, скрытый темнотой, в дальнем углу похожего на пещеру подвала, наблюдая за своим камердинером и Эмерсоном и прислушиваясь к каждому их слову. Он ничего не имел против того, чтобы его называли идиотом, даже совершеннейшим идиотом, потому что бывали времена, когда он и сам себя так обзывал, но то, что Эд назвал Люсинду шлюхой, выходило за рамки его терпения.

Он уже собирался выйти из темноты и открыто заявить о своем присутствии и о своих возражениях, когда чьи-то тонкие пальцы схватили его за руку и потянули назад.

— Не горячись, Прескотт, — прошептала Люсинда, благодаря Бога за то, что ее голос заглушался звоном переставлямых бутылок.

— Но этот сукин сын только что назвал тебя…

— Я знаю. Я слышала, что он сказал. Подожди.

— И вообще что ты здесь делаешь? Я же сказал тебе оставаться наверху.

— Очевидно я просто тебя не послушалась. Боже мой, что это они здесь делают?

— Я тоже хотел бы это знать. По крайней мере они не осматривают винные запасы Рейвенс Лэйера — это уж наверняка.

— Уже некоторое время назад у меня возникли подозрения, что он что-то ищет в замке. Может быть, теперь мы узнаем, что именно ему понадобилось здесь.

— Кто обыскивал замок? Эмерсон?

— Нет, твой камердинер, Харгривс.

— Ты видела его?

— Не только видела, но и слышала. И девочки тоже.

— Почему ты мне ничего не сказала об этом?

— Я думала, что он, может быть, выполняет твои приказания.

— Мои приказания?

— Да, ты был очень скрытным в своих делах в последнее время.

— О сегодняшнем празднике и фейерверке — да, но больше ни в чем.

Они замолчали, увидев, что Харгривс взял со стеллажа последнюю бутылку и осторожно поставил ее на пол в ряд с другими.

— Готов сдвинуть с места этого слона? Эмерсон поплевал на руки.

— Сначала дайте мне занять устойчивое положение.

Мужчины взялись за стеллаж с двух сторон и на счет три сделали отчаянную попытку отодвинуть его от стены.

Однако он даже не двинулся с места, несмотря на то, что вены вздулись у них на шеях и мускулы буграми выступили на спинах.

— Благослови Бог крепкий английский дуб, — сказал Харгривс.

— Благослови его или пошли к черту, но нам его не сдвинуть.

Под покровом темноты Прескотт с усмешкой обернулся к Люсинде.

— У них в головах вместо мозгов солома.

— Ш-ш-ш.

— Может быть, нам следует попробовать вдвоем взяться за один и тот же конец?

— Да, тогда, может, что-нибудь и получится, сэр.

— Теперь они начинают думать, — прошептал Прескотт.

Эмерсон подошел к Харгривсу, и они предприняли еще один мощный толчок. Стеллаж с ужасным скрипом отодвинулся от стены на десятую долю дюйма, оставив за собой глубокую канаву на земляном полу.

— Еще раз, — сказал Харгривс.

— При таком темпе они будут двигать его всю ночь, — сказал Прескотт.

— Ты можешь помолчать? — зашипела Люсинда. — Они услышат тебя.

Наконец, совершив не менее дюжины подобных попыток, Харгривс и Эмерсон отодвинули винный стеллаж от каменной, покрытой вековым слоем пыли стены, но не больше, чем на два фута [13]. Но и этого оказалось достаточно, чтобы они могли протиснуться через эту щель.

Прескотт отправился вслед за ними, но Люсинда опять остановила его.

— Ведь ты не собираешься пойти за ними, не так ли?

— Наоборот. Именно это я и хочу сделать.

— Прескотт, ты забыл, что Гарик это… это сумасшедший. Я не хочу, чтобы для тебя все закончилось плохо.

— О, ты такая прелесть, — он нагнулся, чтобы поцеловать ее, но она отстранилась.

— Если ты пойдешь за ними я… я…

— Что, отправишься наверх, где тебе и место?

— Нет! Я пойду с тобой.

Он обнял ее за шею и притянул к себе.

— Дорогая, я никогда в жизни не поднял руку на женщину. Но сейчас мне, возможно, придется это сделать, только для того, чтобы убрать тебя со своего пути. И к тому же спасти от ненужных неприятностей.

— Ты не посмеешь это сделать.

— Нет, конечно нет. Но я не хочу, чтобы ты следовала за мной по пятам. Тебе надо подняться наверх и посмотреть, как там дела у девочек? Могу поспорить, что гром фейерверка, разбудил их.

— Когда они спят, — ответила Люсинда, — их и из пушки не разбудишь. Так что тебе придется придумать другую причину, по которой я не смогу пойти с тобой.

— Ты не будешь путаться у меня под ногами?

— Я буду держаться на добрых два фута позади тебя.

— У-гу, конечно.

— Клянусь, Прескотт, так оно и будет.

— Боже, спаси меня от несговорчивых женщин. Хорошо, пошли. Но возьми вот это, просто на всякий случай.

Он протянул ей один из своих револьверов и чуть не рассмеялся, увидев, как под его тяжестью у нее опустились руки.

— Может быть, я и понесу его, но не пущу в действие.

— А ты даже знаешь как?

— Конечно, знаю. Ты просто прицеливаешься вот так и нажимаешь на курок.

Прескотт пригнулся, когда она направила ствол пистолета на него, затем протянул руку и отодвинул его в сторону.