Эйна Ли - Утро нашей любви

Непослушными пальцами он взял нож для разрезания бумаги и вскрыл конверт.

Письмо начиналось с изъявления благодарности за мужество, проявленное им в Индии, и соболезнований в связи с полученными ранами. Далее говорилось, что по рекомендации полковника Хейеса, главного военного хирурга, Джаред увольняется с военной службы. Затем — после выражений благодарности за самоотверженную службу отечеству — следовало предложение поступить на дипломатическую службу.

В последнем абзаце Джареду предписывалось явиться на церемонию награждения в июле, где ему будет вручена высочайшая государственная награда — орден Почета, присуждаемый конгрессом. Письмо было подписано Гровером Кливлендом, президентом Соединенных Штатов.

Джаред налил себе виски и откинулся в кресле. Его худшие опасения подтвердились. Он прочел приговор в глазах полковника Хейеса, когда тот в последний раз обследовал его. Эта мысль стала кошмаром, преследовавшим его днем и ночью.

Джаред поднял бокал, салютуя самому себе:

— Да здравствует армия!

Залпом проглотив содержимое, он отшвырнул бокал и обхватил голову руками. Как он любил армию: своих сослуживцев, воинское братство и традиции! Он был уверен, что прослужит в ее рядах долгие годы, и теперь проклинал злую судьбу, которая привела его в это проклятое посольство в Индии!

Итак, армия покончила с ним: вышибла пинком под зад, похлопав по плечу и наградив орденом.

— Ладно, президент Кливленд, можете оставить при себе ваши чертовы благодарности и награды.

Тяжело поднявшись из-за стола, Джаред проковылял по комнате, поднял отброшенный бокал и плеснул себе еще виски.

Спустя несколько часов ему стало совсем худо: нога ныла, голова раскалывалась. Виски не помогло, и он порылся в аптечке в поисках чего-нибудь, что могло бы приглушить боль. До недавних пор он принимал лауданум, но тот закончился, чему Джаред был только рад. Не хватает еще привыкнуть к этому зелью!

Его вполне устроит таблетка болеутоляющего или хотя бы питьевая сода. Он обследовал апартаменты отца и Сета, но безуспешно.

— Можно подумать, что в этом чертовом доме никто не болеет!

Наверняка у Милдред найдутся лекарства на кухне. Спустившись вниз, Джаред услышал звуки фортепиано и подошел к двери в гостиную. Кэтлин и близнецы сидели за пианино, разучивая какую-то мелодию.

Взгляд Джареда задержался на гувернантке его дочерей. У нее был прелестный профиль, сочетавший изящную линию подбородка и гордую посадку головы. Привлекательность Кэтлин явно не ограничивалась поразительными глазами. Они настолько приковывали к себе внимание, что остального он просто не удосужился рассмотреть. Кэтлин ударила по клавишам и пропела:

— Та-ра-ра-бум-де-да. Кто видел моего кота? Близнецы пропели в ответ:

— Вчера на утренней заре его видали во дворе. Та-ра-ра-ра-ра-бум-де-де!

Джаред не мог не улыбнуться, прослушав несколько куплетов, где вместо жены фигурировал гуляка кот. Когда он в последний раз слышал эту песенку со сцены, она звучала куда более непристойно.

Когда близнецы потребовали новую песню, Китти сказала:

— Я сыграю вам вальс-минутку Шопена. Он длится восемьдесят секунд.

— Но, миссис Драммонд, в минуте только шестьдесят секунд, — напомнила Бекки. — Раз так, почему вы называете этот вальс минуткой?

— Потому что так его назвал Шопен, — сказала Китти. — Впрочем, если очень постараться, можно сыграть его и за семьдесят пять секунд.

Когда она закончила, Джаред не без изумления признал, что Кэтлин талантливая пианистка, хотя и сомневался, что ей удалось уложиться в семьдесят пять секунд.

Незамеченный, он отошел от двери и, только вернувшись в свою комнату, сообразил, что так и не раздобыл ничего, что могло бы облегчить боль.

Рухнув в кресло, он потянулся за бутылкой.

Джонатан не вернулся к ужину, Джаред также не появился, но их отсутствие с успехом компенсировал Сет. Со свойственным ему обаянием он легко завладел вниманием близнецов и беспардонно льстил Китти, подшучивая над ее новой прической. Китти не одобряла подобного поведения, но это было столь неотъемлемой частью его общительной натуры, что у нее не хватало духа одернуть его.

Позже, когда она укладывала девочек спать, Бекки спросила:

— Миссис Драммонд, а что мы будем делать завтра?

— Я еще не думала об этом, Бекки. А что, у вас есть какие-нибудь особые пожелания?

— Хорошо бы снова сходить в столовую, — мечтательно произнесла Дженни. Бекки засмеялась:

— Дядя Сет сказал, что это не столовая, а ресторан.

— Ну и что? Все равно я хотела бы снова туда пойти.

— Ладно, дайте мне подумать. Что-нибудь должно прийти в голову. — Китти поцеловала каждую из девочек в щеку и пожелала им спокойной ночи.

Оказавшись в своей комнате, Китти задумалась о завтрашнем дне. Она уже сводила девочек за покупками, в ресторан, на пикник и теперь предпочла бы занять их чем-нибудь другим. Наверняка есть немало способов развлечь восьмилетних девочек.

Вот если бы они были на ранчо, тогда… Ну конечно, они могли бы покататься на пони! Правда, придется попросить разрешения у Джареда, но едва ли он станет возражать.

Китти спустилась вниз и постучалась в его комнату. Не дождавшись ответа, она снова постучала.

— Капитан Фрейзер!

Судя по свету, пробивавшемуся из-под двери, он был в комнате и еще не лег спать. Китти снова постучала и позвала громче;

— Капитан Фрейзер, это Кэтлин Драммонд. Вы не могли бы уделить мне минутку?

— Убирайтесь! — рявкнул он. — Проклятие, я не желаю, чтобы меня беспокоили.

Господи, ну и хам! Джаред Фрейзер — самый вспыльчивый и непоследовательный человек, какого ей приходилось встречать.

Вернувшись к себе, Китти выместила свое раздражение на подушках и взяла со столика «Странную историю доктора Джекила и мистера Хайда». Возможно, книга поможет ей разобраться в противоречивой натуре Джареда Фрейзера.

На следующее утро, открыв дверь в комнату близнецов, Китти застыла на месте.

Столик для игр был усыпан прядями остриженных волос. Даже Бонни с Бибби пали жертвами ножниц.

— О Боже! Что еще вы натворили? — воскликнула Китти, кинувшись к ним.

— Вам пришлось остричься по нашей вине, миссис Драммонд, — сказала Бекки.

— Мы подумали, что будет справедливо, если мы тоже отрежем волосы, — добавила Дженни.

— О, девочки, — простонала Китти. — Что мне с вами делать?

— Вы опять на нас сердитесь, миссис Драммонд? — спросила Бекки, понурив голову.

Дженни подняла на Китти удрученный взгляд.

— Мы сделали это, потому что сожалеем. Бонни с Бибби тоже сожалеют.

Сердце Китти переполнилось нежностью и состраданием.

— О, девочки. — Чуть не плача, она опустилась на колени и притянула их в свои объятия. — Ваши волосы отрастут, милые, а вот у Бонни с Бибби вряд ли.