Лаура Паркер - Шалость

Девлин ни на мгновение не сомневался, что гусыня не считает Джапонику хорошей воспитательницей, но он не мог понять, зачем она решила высказать это в столь неподходящий момент. Лишь после того, как толстуха уронила кружевной носовой платок, он понял, что с ним флиртуют.

Девлин поступил так, как поступил бы любой на его месте: нагнулся и поднял его. И вот тогда она заметила его протез. Куда только делась слащавая фальшивая улыбка, которой гусыня, видно, стремилась его завлечь? При виде протеза глаза ее стали квадратными от ужаса. И тут она начала визжать, как ошпаренная кошка. Если она и упала в обморок нарочно, то просчиталась, ибо падение ее было безобразно, словно наземь рухнул мешок с песком. Девлин был слишком раздосадован, чтобы броситься поднимать ее. Однако заметил, что головой об пол она не ударилась.

Старшая сестра с лошадиным лицом, та, что сейчас сидела от него по левую руку, бросилась гусыне на помощь и, надо сказать, подоспела вовремя. Угадать ее к себе отношение Девлину было нетрудно. Прямая как жердь, она пребывала в нервном напряжении от того, что вынуждена сидеть рядом с уродом. Синклер вдруг подумал о том, что будет, если он заденет ее плечом. Скорее всего она примется лупить его сумочкой. Что касается трех остальных, они напоминали жаб. Глаза их так и бегали. Вот-вот одна из них высунет язык и поймает зазевавшуюся муху.

Единственным человеком, с которым он чувствовал себя менее напряженно, чем с другими, была леди Эббот, сидевшая от него по правую руку. Он был удивлен, обнаружив, что у нее приятный низковатый голос, более подходящий для исполнения деревенских песен, чем для церковных гимнов, но тем не менее он ему понравился. Леди Эббот то и дело сжимала и разжимала пальцы и покусывала нижнюю губу. Она злилась оттого, что на нее смотрят практически все прихожане.

Лорд посмотрел на нее, и, уже не первый раз за время службы, в тот же самый момент она посмотрела на него. Он мог бы поклясться, что Джапоника ждет от него поддержки, хотя вслух она об этом не говорила. «Мужайся, — сказал он ей взглядом. — Скоро все кончится». Скорей бы уж!

Она была виновата в том, что он сюда явился. После дурацкого эпизода в столовой леди Эббот, встретив его на верхней площадке лестницы, сообщила, что вопреки его желанию с ним в Лондон она не поедет. Он уже не помнил, что ей ответил, помнил лишь, что у них произошел спор, который тем не менее здорово поднял ему настроение.

Они дошли до того, что устроили сцену. Она накричала на него, а он огрызнулся. Когда он отправил Бершема упаковывать ее вещи, она заявила, что все равно никуда не уедет, пусть он хоть все вещи ее упакует. Тогда Девлин проинформировал виконтессу о том, что, если она откажется сама садиться в карету, он притащит ее туда на руках и сам запихнет внутрь.

Полыхая негодованием, Джапоника заявила, что она — взрослая женщина, успевшая побывать замужем и овдоветь, и поэтому вольна делать то, что считает нужным. И не его дело, почему она не желает ехать в Лондон. Он ответил, что будет трясти ее как грушу до тех пор, пока не вытрясет из нее дурацкое упрямство.

Сцена была отвратительная и совершенно бессмысленная. Продолжалась она до тех пор, пока три младшие сестры не вышли из своих комнат и не сообщили, что желают ехать в церковь.

Ему оставалось лишь снять шляпу перед сообразительностью леди Эббот. Она запихнула девочек в карету, уже поданную к дому потому, что на ней лорд Синклер собрался в Лондон, и приказала вознице ехать в Афтон-Нерве.

Но теперь он ее поймал!

Девлин едва не рассмеялся. Он заметил ее взгляд, но на этот раз он не осмелился встретиться с ней глазами. До того как войти в карету, удивляясь собственной решимости сопровождать весь этот курятник в церковь, Девлин успел распорядиться насчет того, чтобы вещи Джапоники упаковали и во время службы погрузили в карету. Он также позаботился о том, чтобы второй экипаж довез сестер до дома. Леди Эббот он не собирался говорить об этом до той самой минуты, пока она не сядет в карету по окончании службы.

Синклер улыбнулся. Ему отчего-то нравилось выводить леди Эббот из себя. Когда она забывала о том, что должна напускать на себя приличествующую вдовствующей виконтессе солидность, лицо ее оживало и становилось довольно интересным. Да, и еще поцелуй. Тот поцелуй накануне вечером. Она целовала его со страстью. Чем больше он об этом думал, тем более убеждался в том, что они не были чужими друг другу. Но почему, если это правда, она не желает это признавать?

Итак, им предстояло провести вместе три часа. Наедине в карете. Более чем достаточно, чтобы завести интрижку. Сама мысль об этом разгорячила кровь.

Девлин беспокойно заерзал. В церкви вообще-то не место подобным мыслям и подобным реакциям тела.

Служба, как ему показалось, длилась дольше обычного. Потом последовал сбор пожертвований. Последний псалом, и все закончилось. Синклеру было приятно видеть, что Джапоника не проявляла особой заинтересованности в ритуальном общении на церковном дворе. После краткого прощания с викарием она направилась прямо к карете. Он слышал, как перешептывались люди в толпе, но поступил в точности как она, раскланиваясь направо и налево, но не останавливаясь ни на миг, чтобы не дать повода заговорить с собой. Он сразу заметил, что на багажнике кареты добавилось еще два саквояжа. Лакей открыл дверцу. Джапоника вошла первой, Девлин забрался следом и поднял приступок.

Только после этого она заговорила с ним:

— Что вы делаете? С нами едут девочки!

— Только через мой труп, — заявил он непререкаемым тоном и крикнул вознице: — В Лондон!

Джапоника подскочила, когда лорд с силой захлопнул дверцу кареты.

— Откройте немедленно! Девочки поедут с нами!

— Бершем о них позаботится. Впрочем, им и без вас неплохо. — Девлин кивнул в сторону церкви. Бегония беседовала с викарием, а Пиона и Цинния окружали сладкую парочку с флангов. Гиацинта беседовала с двумя престарелыми дамами. Похоже, только Лорел смотрела в сторону отъехавшей кареты. И ее толстое лицо перекосило от гнева.

— Вы меня выкрали, как разбойник! — рассерженно констатировала Джапоника.

Девлин безразлично пожал плечами.

— Называйте меня кем хотите, но вы едете со мной в Лондон.

— Я уже говорила вам, что у меня нет никакого желания это делать. Если вы не остановите карету немедленно, я выпрыгну из нее на полном ходу.

Девлин наклонился над ней:

— Я сяду к вам на колени, чтобы вы этого не сделали. Джапоника усмехнулась:

— Вы несносный человек!

— Вы преувеличиваете.

Виконтесса с удивлением обнаружила, что словесные перепалки с Синклером ей даже нравятся. В ней просыпался азарт. И как человек азартный, она не могла позволить ему одержать над собой верх.