Мелоди Томас - Ангел в моей постели

Они стали друг друга раздевать, и, когда остались в чем мать родила, Дэвид подхватил ее на руки и перенес на кровать.

– Ты не боишься, что я причиню тебе боль? – спросил он едва слышно.

Виктория понимала, что он опасается потревожить не только ее телесную рану, но и сердечную. Он просил ее верить в него, словно предчувствуя, что их обоих ждут испытания.

Перевернув Викторию, он положил ее себе на бедра и продолжал говорить, перемежая слова поцелуями.

Одной рукой поддерживая ее спину, он положил другую ей на грудь и взял в рот сосок другой груди. Он провел рукой по спине, ноге и бедру, приближаясь к ее горячему, влажному лону. Она опустила ресницы, затем выгнулась, ощущая его язык и влажные губы на груди.

Виктория вся дрожала от нахлынувших эмоций.

– Я тебе верю, – услышала она собственный голос.

Он смотрел на роскошные волосы, обрамлявшие ее лицо, его взгляд проникал ей в душу.

Приподнявшись на локте, Дэвид сказал:

– Время лечит все.

Для Виктории эти слова Дорогого стоили.

У Дэвида тоже были шрамы. Она провела пальцем по шероховатой линии на его груди.

Он прижал руку к влажному углублению между ее бедер и дразнил ее прикосновениями так, как умел делать только он один. Она закрыла глаза и чувствовала, как ее голова погружается в подушку. Ее сердце откликалось на его ласки. Она инстинктивно приподняла бедра, подстраиваясь под ритм его движений.

– Люби меня, Дэвид, – прошептала она. И он понял, что любил ее всегда.

Он жаждал искупления лишь для того, чтобы вернуться к началу, как будто изменить свою и ее жизнь было в его силах.

Продолжая ласкать ее, он приподнялся над ней и раздвинул ей бедра. Прежде чем войти в нее, посмотрел ей в глаза и стал двигаться.

– Не останавливайся.

Но даже при желании Дэвид не смог бы этого сделать. Она двигалась в одном ритме с ним.

Распущенные волосы рассыпались по плечам. Виктория следила за каждым его движением. Последний яростный толчок, и он излил в нее семя.

Они вместе взлетели на вершину блаженства. Потом, усталые и умиротворенные, лежали в объятиях друг друга и не заметили, как уснули.

А как только проснулись, снова предались страсти.

Виктория медленно просыпалась, лениво потягиваясь па пуховой постели Дэвида. Это утро она провела в объятиях ангела. Глядя на пылинки, кружившиеся в луче солнца, падавшем на одеяло, Виктория улыбнулась. Шорох возле кровати заставил ее повернуть голову, и она увидела Бетани, сидевшую возле нее на стуле.

Мойра убирала комнату, Девушка выпрямилась и, увидев, что Виктория наблюдает за ней, вздрогнула.

– Прошу прощения, мэм.

– Все хорошо, Мойра. – Виктория облокотилась на подушку.

– Лорд Чедвик позавтракал час назад и уехал к сэру Генри, – сообщила Бетани. – Он взял с собой Натаниела. Сказал, чтобы я не будила тебя.

Виктория чувствовала себя очень неловко.

– Который час?

– Четвертый час дня.

Придерживая на груди одеяло, Виктория попыталась сесть.

– Ох! – простонала она. Каждое движение причиняло боль.

– Я приготовлю ванну, мэм, – предложила Мойра. – Где желаете, в вашей комнате или здесь?

Завернувшись в одеяло, Виктория спустила ноги на пол.

– В моей комнате, пожалуйста.

Все, включая кота, вероятно, знали, что в три часа дня она находилась в спальне Дэвида. Нетрудно было догадаться , что она делала в его постели.

– Я потрясена, – сказала Бетани, жестом указав на постель. – Ты взрослая женщина, Виктория. Не думала, что ты позволишь мужчине использовать тебя, как какую-нибудь содержанку. Да как ты могла увлечься им?

Бетани направилась к двери, но Виктория ее остановила:

– Останься!

– Час назад доставили почту, – произнесла Бетани и показала конверт. – Я – единственная, кого не пригласили на новогодний вечер Тори Бирмингем. Скандальные слухи о твоих похождениях, вероятно, уже дошли до Лондона. Но то, что я не приглашена, меня нисколько не огорчает. Да и кто я такая, чтобы меня приглашали? Я даже не могу познакомиться с мужчиной, которому могла бы понравиться.

– Как ты можешь так о себе думать, Бетани?

– Не понимаю только, почему тебе все сходит с рук? Виктория! Тебя любят, оберегают. Ты не боишься забеременеть? Или надеешься, еще один ребенок спасет тебя от тюрьмы?

Виктория побледнела.

– Я все знаю. – Бетани вытерла рукавом глаза. – Ты мне не мачеха. Когда дедушка умрет, у меня никого не останется. Даже Натаниела. Он мне не брат.

Виктория стояла, потрясенная.

– Очень сожалею, Бетани.

– Дед сказал, что ты воспользовалась именем отца, потому что кто-то тебя преследует. Может быть, он не единственный плохой человек здесь. Может быть, ты тоже такая.

Ее слова, словно нож, вонзались в сердце Виктории. Бетани говорила чистую правду.

В глазах девушки блестели слезы. Она шагнула к двери, но ее рука замерла на ручке. Она повернулась, на щеках вспыхнул румянец.

– Я даже не знаю твоего настоящего имени, не знаю, что ты натворила.

– Я была немного моложе, чем ты теперь, когда помогла отцу похитить часть национальных сокровищ, принадлежавших правительству, – тихо сказала Виктория. – Когда подозрения упали на моего отца и против него возбудили дело, лорда Чедвика послали схватить нас.

Бетани немного успокоилась и смягчилась.

– Но тебя за это могут повесить.

– Разумеется. – Виктория, с трудом сдерживая волнение, подошла к девушке. – Я поступила плохо, Бетани, и не ищу оправданий. Но моя любовь к тебе всегда была искренней.

– Видимо, мне придется остаться одинокой. Потому что я ни за что не соглашусь жить с Неллисом. Я его боюсь.

Слова Бетани о Неллисе не шли у Виктории из головы. Она умылась, надела синее утреннее платье, обула полусапожки и попросила одного из лакеев проводить ее в коттедж, где надеялась найти Дэвида и Натаниела. Сэр Генри спал. Эсма во дворе кормила кур.

– Лорд Чедвик куда-то увел Натаниела, мэм, – сказала Эсма. – Он послал моего Уильяма поговорить с мистером Гибсоном о каменщике.

– Должно быть, он в церкви, там сносят стены. – Виктория огляделась. Снег растаял, но тучи над далеким проливом не предвещали скорого потепления.

Дэвид сказал, что ее отец исчез полгода назад, в это же время Неллис заинтересовался Роуз-Брайером. Эта мысль не давала Виктории покоя. Так же, как и разговор с шерифом Стиллингзом несколько недель назад.

– Бетани вернулась из большого дома? – спросила Виктория.

– Она в конюшне. Дай ей волю, она жила бы там вместе с лошадьми. Вы прекрасно лечите людей. А она – животных. Жаль, сэр Генри не заметил ее талантов раньше.

Виктория спрятала руки под накидку.

– Я тоже не заметила. Бетани вместе с нами переживала обрушившиеся на нас беды.