Мелоди Томас - Ангел в моей постели

– Мне больше нечего сказать. – Он схватил ее за руку, не давая уйти. – Отпусти меня. Я не такая, как ты, Дэвид. Я не могу отмахнуться от боли и притвориться, будто ее не существует.

Он подтолкнул ее к стене и повесил обе палки рядом с рапирами.

– Ты выслушаешь меня, Мэг.

– Меня зовут Виктория. Запомни это!

– Господи. Мэг, Виктория...

– Почему ты не дашь Мэг Фаради просто умереть?

Он обнял ее за плечи и почти касался губами ее губ.

– Потому что я люблю тебя.

Виктория не ожидала этого признания и не могла скрыть своего волнения.

– Я всегда тебя любил. – Он прижался лбом к ее лбу. – Неужели ты до сих пор этого еще не поняла?

Она провела пальцем по его щеке.

– Нет, не поняла.

Взяв в ладони ее лицо, Дэвид поцеловал ее. Это было проще, чем убеждать ее в своей любви. Он целовал ее и испытывал блаженство. Виктория обвила руками его шею и запечатлела на его губах страстный поцелуй. Его обожгло пламенем. Ему не терпелось овладеть ею. Из его груди вырвался стон, но это не был стон наслаждения. Каждый нерв в его теле сопротивлялся ему, и это спасло его от последствий его вожделения.

– Прошу тебя, прекрати свои попытки убить меня, – прошептал он. Ему еще так много надо было ей сказать. – Я не покину тебя. Никогда. Верь мне.

Мэг отступила, и он заглянул ей в глаза. Он пока не мог ей сказать, что пытается добиться для нее помилования. А вдруг не получится?

– Я не настаиваю, чтобы ты сказала мне, где сокровища. Если ты скажешь, что не знаешь, я тебе поверю. Я делаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Ты мне доверяешь?

Она кивнула.

Он запустил пальцы в ее волосы и заставил ее посмотреть на него.

– Скажи, что веришь. Ведь я делаю все, чтобы вы с Натаниелом не пострадали.

– Время на другой стороне, – прошептала она. – Не на нашей. Я просто хочу положить всему этому конец. И не знаю как. Если бы я могла найти моего отца...

Он сжал ее плечи и отстранил от себя.

– Тогда что, черт побери?

– Тогда меня больше не преследовал и бы кошмары, Дэвид. Я могла бы покончить с этим. Я стала бы свободной. Я хочу лишь освободиться от него и моего прошлого. Мне все равно, каким образом.

Он смотрел ей в глаза, в которых блестели невыплаканные слезы.

– И поэтому ты поехала к Неллису?

Она подошла к стене и в изнеможении опустилась на циновку.

– Он как-то связан с этим делом. Дэвид опустился перед ней на корточки.

– Почему ты так думаешь?

– Все началось полгода назад. Его интерес к земле. Одержимость по отношению ко мне. Кто-то должен был к нему поехать. Он слишком много знает о нас и хотел, чтобы я все рассказала тебе. Я в этом не сомневаюсь.

Он пригладил ее растрепавшиеся волосы, готовый в ту же секунду выйти из зала и броситься на поиски Неллиса.

– Он не обидел тебя?

Избегая его взгляда, она покачала головой:

– Шериф Стиллингз привез меня домой. Никто пальцем меня не тронул.

– Необязательно надо ударить, чтобы причинить боль. Должно быть, что-то случилось, если ты не хочешь, чтобы я поехал к нему и выбил ему зубы.

– Куда ты ездил вчера? – спросила она.

– Я нашел каменщика, который когда-то работал в этой церкви. Мистер Гибсон порекомендовал его. Каменщик прибудет сюда завтра, и я посмотрю, кто последует его примеру. Сегодня вечером я объявил, что нанимаю людей, которых интересует честный труд.

– Ты это сделал?

– Мне нужны люди, которые не боятся темноты и хотят выгнать крыс из пещер. Которые готовы бороться за себя и хотят перемен.

Он не знал, как можно что-то изменить, но был уверен, что это место и эти люди много значат для Мэг. Или это она так много значила для него, что ради нее он был готов на все.

– Знаешь, что мне сказал вчера сэр Генри? Он уверен, что большинство жителей этого города на твоей стороне.

– Но сюда никто больше не приходит.

– Думаешь, главная причина в том, что я здесь?

Она засмеялась, смахнув слезы:

– Не судите да не судимы будете? Думаешь, если они все контрабандисты и воры, то будут более снисходительны ко мне? Даже когда Неллис обнародует некоторые сведения о тебе и обо мне? Да никто из нас не осмелится показаться людям на глаза. Не поверят ни мне, ни тебе.

– Со вчерашнего вечера они верят, что я найду пещеры, не важно, с их помощью или без нее. Они также верят, что когда я их найду, то навсегда закрою в них все входы. Поверь мне, я расправлюсь с любым, кто без приглашения явится в Роуз-Брайер. В чем тут сомневаться? Я как открытая книга.

Ее ресницы были мокрыми от слез.

– Ты в самом деле любишь меня?

Он подумал, что в ее полных слез глазах отражается все, что было у него на сердце, и, взяв в ладони ее руки, поднес ее пальцы к губам. Он понял, что полюбил ее еще в те далекие времена, что его сердце было в опасности с той самой минуты, когда их взгляды встретились на поле для поло в Калькутте.

– Мне следовало еще много лет назад найти способ помочь тебе. Но я не мог.

– Ты был связан словом чести и исполнял свой долг, Дэвид. Как и сейчас.

Он понимал, что такое честь и что такое бесчестье и какая тонкая грань разделяет их. Но он знал лишь одно: он любил Мэг и не мог допустить, чтобы она умерла в тюрьме.

– Когда я впервые увидела, как ты уходишь с поля, – едва слышно заговорила она, – то поняла, что никогда не встречала человека, подобного тебе. Могу даже описать, как ты был одет и какого цвета была твоя лошадь. Ты был единственным мужчиной, который не положил свое сердце к моим ногам на второй день нашего знакомства. – Она отняла у него руку. – Мне еще предстояло встретить равного тебе. Ты очень хорошо справился со своим заданием.

Дэвид опустился на пол и притянул согнутое колено к груди. Они сидели плечо к плечу, и годы, разделявшие их, сжимались, становясь все короче.

– Что бы ни рассказал тебе Неллис, все может показаться правдой. Я был тем, кем был. – Он обхватил колено и задумался над своей жизнью, как задумывается человек, глядя на свой портрет, уже не похожий на него. – Я знаю, что в своей жизни совершал поступки...

– Почему ты стал священником?

– У меня появилась потребность делать добро. Вернуть то, что я отнял.

– И ты сделал что-то хорошее?

– Хотелось бы думать, что сделал. – Он насмешливо скривил губы. – Я женил двух моих братьев.

Мэг положила голову ему на плечо.

– Это прекрасно.

– Одного – охотно, другого – не очень. – Дэвид потер щеку при воспоминании о младшем брате. Он так давно не думал о своей семье. И ему до боли захотелось повидать родных. Он зарылся носом в волосы Мэг и вдыхал слабый аромат мирры и айвы. Сегодня она мылась его мылом.

– А что они скажут, когда узнают, что ты больше не священник? – спросила Виктория, устроившись между его ног. Ее халат распахнулся, открыв груди, выступавшие из корсета.