Элизабет Торнтон - Если полюбишь графа

– Пусть будет по-вашему. Но мой вам совет – не стоит его недооценивать. Он скользок и увертлив как угорь. Не говоря уже о том, какой урон он может нанести, если ускользнет от нас.

– Ваша преданность делу весьма похвальна. Денди криво улыбнулся:

– Не надо разговаривать со мной покровительственно, старина. Среди моих подвигов нет проигранных дел. Не судите обо мне ложно. Я восхищаюсь вашим Наполеоном. Его победы до того, как он попал на Эльбу, были головокружительными. Но потом он ни в чем не мог сравниться с Веллингтоном. Так ведь?

Человек, оставшийся сидеть за столом, сделал чисто галльский жест, подняв плечи и руки.

– Приношу тысячу извинений, – заметил он с нескрываемым сарказмом. – Откуда мне было знать, что вы военный? Может быть, вы служили под знаменами Веллингтона?

– Можно было бы сказать и так, – небрежно заметил собеседник.

– Или это личная месть?

– Какое вам дело? Я не только сообщил имя вашего лютого врага, человека, который верит в свое дело, но к тому же представил вам достаточно доказательств его деятельности, чтобы его можно было привлечь к суду и отдать под трибунал. Думаю, будет лучше, если мы оставим в стороне мотив моих действий, как и ваших. Не согласны?

Когда он вышел из комнаты, человек, стоявший у двери на часах, тихонько выругался:

– Cochon [5]! He хотите, чтобы я догнал его и перерезал ему глотку в какой-нибудь темной аллее?

– Пусть уходит, – последовал ответ. – Этот рисковать не станет. И он прав. Не наше дело спрашивать почему.

– Вы ему доверяете?

– Mon dieu! Доверять этому слизняку? Jamais! Но он поставляет правдивую и подлинную информацию; Она изучена нашими собственными агентами – можно сказать, прочесана частым гребнем.

Мужчина подошел к окну и выглянул на улицу, однако в сгущающейся темноте мало что было видно. Он вернулся в комнату и сказал устало:

– Не сомневаюсь в том, что наш враг использует такие же методы, как и мы. Господи, после общения с этой мразью я чувствую себя грязным.

– Вы сочувствуете человеку, которого предали? – В голосе великана послышалось удивление.

– Сочувствую? Нет, не сочувствую. Мы все солдаты. И, как и у остальных, у нас нет выбора. Но меня тошнит, когда я вижу, что такая свинья, как эта, готова уничтожить человека, которому он недостоин завязать шнурки от ботинок. А теперь пора убираться отсюда, пока нас не засекли.

В закрытом наемном экипаже денди осторожно снял парик и избавился от краски, делавшей неузнаваемым его лицо. Когда двуколка покатила по Мейфэр, он постучал тростью в крышу. В одну минуту он избавился от попугаичьего наряда денди, скрывавшего его безупречный костюм, скроенный по моде, введенной арбитром по части моды мистером Джорджем Браммелом .

Он спрятал свою одежду под сиденье кеба и натянул на плечи плащ. Расплатившись с кебменом, человек направился по Пиккадилли к Сент-Джеймс-стрит. В кармане у него лежали деньги, он чувствовал себя удачливым и при мысли о Рэтборне не испытывал ни малейшего раскаяния.

Весна пришла в Брюссель рано. В воздухе стоял сладкий пьянящий аромат фиалок. В садах и парках эти маленькие пурпурные цветочки радовали глаз в изобилии. Столица Бельгии кишела людьми, и большинство приезжих, как и следовало ожидать, были англичане и чувствовали себя в относительной безопасности под охраной соотечественников, когда пришла весть о побеге Наполеона с Эльбы. Едва ли теперь оставался хоть один дом, куда бы принудительно не вселили на постой военных из объединенных сил союзников, а также обширного контингента вспомогательных войск. Ни один брюсселец не избежал соблюдения предписаний эдикта, включая представителей бельгийской аристократии, которой пришлось потесниться и предоставить значительную часть своих роскошных домов и шато для солдат и офицеров союзных армий. Впрочем, никто на это не жаловался, считая, что сетовать непатриотично. К тому же в городе ходили слухи о шпионах и предателях; поскольку многие брюссельцы прежде сражались за Наполеона, лояльность каждого могли поставить под вопрос, и рисковать захотели немногие.

Из-за нехватки частных апартаментов многим пришлось примириться с жизнью в отеле. Дамы Фентон, поначалу недовольные сообщением Томаса, что комнаты, которые смогли для них зарезервировать, находятся в отеле «Англетер» на улице Мадлен, вскоре оценили преимущества своего положения. Они оказались в центре событий. Общие комнаты и коридоры были всегда заполнены военными. Многие английские офицеры чувствовали себя здесь как дома. В отелях Брюсселя оказалось больше представителей высшего общества, чем в Лондоне. И это в разгар сезона! Атмосфера была приподнятой, а угроза нашествия Наполеона только добавляла веселого возбуждения.

Ежедневно прибывали все новые гости. Их словно магнитом тянуло туда, где вот-вот должна развернуться драма. Два величайших полководца, Веллингтон и Наполеон, готовились к предстоящей битве, которая могла изменить лицо и историю Европы навсегда. Оказаться в центре этого исторического события было настолько лестно и заманчиво, что, казалось, в Брюссель устремился весь мир и он стал центром Вселенной. Быть там в критический момент означало разделить общую судьбу, получить свою долю величия.

Вскоре Дейрдре поняла, что ее жизнь в Брюсселе ничем не отличается от жизни в Лондоне.

Март сменился апрелем, и Дейрдре окунулась во всевозможные светские развлечения. А таковых было множество.

Эта излишняя фривольность подействовала на нее и довела до желанного состояния: каждую ночь, добравшись в изнеможении до своей одинокой постели, она засыпала, едва голова касалась подушки. Однако сны не были подвластны железной воле, правившей мыслями в дневные часы, и по ночам Дейрдре посещали раздражавшие ее сны: она видела единственного человека на свете, которого хотела бы навсегда вычеркнуть из своей жизни.

За подавленностью обычно следовал испуг, и несколько раз ей казалось, что она замечала Рэтборна в толпе.

Когда Дейрдре впервые увидела его, он, одетый в синий с серебром мундир Седьмого гусарского полка, катался верхом в парке в обществе самого герцога Веллингтона. Вскоре после этого ей показалось, что она снова заметила графа в вестибюле отеля «Англетер». Дейрдре завернула за угол и остановилась на полпути, когда заметила мускулистые плечи, показавшиеся ей очень знакомыми. Мужчина стоял возле конторки регистратора и разговаривал с клерками, однако было слишком много народу и Дейрдре не смогла хорошенько разглядеть его.

Она уже хотела было повернуться и бежать в свой номер, но тут клерк отеля поднял голову и заметил ее. Через несколько минут человек, похожий на Рэтборна, не спеша вышел из парадной двери и спустился по ступенькам вниз. На этот раз он был не в мундире.