Селеста Брэдли - Самозванец

– Спасибо. Позаботься о ней.

Клара осторожно уложила кошку в передник Розы. Девушка прижала передник к наливающейся синевой щеке, словно пытаясь успокоить боль.

Горничная Беатрис торопливо подошла к Кларе, протягивая ей новую пару перчаток. Клара надела их и, отдав запачканные кровью перчатки девушке, повернулась к Беатрис, которая уже выглядывала из окна экипажа. Выражение ее лица не сулило ничего хорошего.

Лакей открыл дверцу и опустил подножку. Клара со вздохом поднялась в экипаж.

– Мой Бог, Этеридж! Вы выглядите записным модником!

Далтон натянул на лицо свою самую обаятельную улыбку и низко поклонился принцу-регенту. Неожиданный вызов к правителю Англии каждый раз требовал нервного напряжения. А то, что Далтону пришлось явиться на аудиенцию в пышном наряде сэра Торогуда, больше походило на ночной кошмар.

Положение усугублялось тем, что принцу Георгу IV явно понравился этот ужасный костюм. Далтон молил всех известных ему святых, чтобы принцу не пришло в голову принять на вооружение подобное расцвеченное всеми цветами радуги убранство и таким образом заставить джентльменов Англии стараться перещеголять друг друга в рабском подражании.

Далтон выпрямился и увидел, что Георг пристально смотрит на него. Ох, черт возьми! Мужское чувство достоинства было обречено. Потом Далтон представил лорда Ливерпула, вырядившегося в ядовитые цвета, на высоких каблуках. Возможно, во всем этом есть и обратная сторона.

Почувствовав себя лучше, Далтон поприветствовал принта улыбкой:

– Добрый день, ваше высочество.

– Послушайте, вы выглядите просто великолепно, Этеридж.

Принц-регент со всех сторон осмотрел Далтона, постукивая пальцем по подбородку.

– Черт побери этого Бо Браммела, он заставляет нас носить похоронные наряды. – Георг фыркнул. – Я носил такой жилет очень давно, когда мужчинам дозволялось слегка расцветить свой костюм. Кстати, кто ваш портной?

– Он мертв, – решительно заявил Далтон. – Скончался на прошлой неделе.

Георг нахмурился:

– Жаль. Я мог бы сделать его очень богатым человеком. – Принц вздохнул. – Ну ладно. Полагаю, такой яркий наряд в военное время выглядел бы не совсем уместно.

– Весьма разумное замечание, ваше высочество.

– Гм… – Вид у Георга был такой, словно он не ждал возражений. – И все же ваши туфли! Вы должны дать мне имя вашего обувщика.

Далтон решил, что еще одна внезапная смерть может показаться подозрительной. Он кивнул:

– Я дам его адрес вашему камердинеру.

Бедный Баттон. Далтон не хотел бы оказаться поблизости, когда его лакей узнает, что из-за своей несвоевременной смерти он упустил возможность наряжать самого короля.

Окинув взглядом результаты последнего акта возмездия Баттона, Далтон подумал, что ему стоило бы ненадолго покинуть этот город.

– Садитесь и выпейте со мной чаю. – Георг жестом указал Далтону на стол, стонущий под тяжестью яств, которых кому-нибудь другому хватило бы как минимум на недельное пиршество. – Расскажите мне об этом Торогуде. Его нашли?

Было недальновидно давать отчет через голову Ливерпула, но кто он такой, чтобы ослушаться короля? И Далтон поведал Георгу всю историю, стараясь не упустить ни единой подробности, вполне сознавая, что ему особенно нечем отчитаться за несколько дней работы.

Георг кивал, что-то бормоча время от времени и быстро уничтожая блюдо за блюдом. Могло показаться, что принц почти не слушает, если бы иногда он не задавал проницательных вопросов и не бросал разумных реплик.

Несмотря на блестящие способности, острый ум и кипучую энергию, Англии от него было мало пользы, к великому сожалению.

– Понятно. – Георг, приложив к губам салфетку с королевской монограммой, небрежно бросил ее в лужу сливовой подливы. – Одобряю ваше расследование. Что ж, продолжайте. Кстати, я хотел бы встретиться с Торогудом, когда вы его найдете. Желательно до того, как он попадет в руки к Ливерпулу. Наш дорогой премьер-министр не желает, чтобы еще кто-то хоть немного повеселился. – Принц покачал головой. – Не представляю, как вам удалось выжить, будучи воспитанником этого человека. Он все еще полагает, что может отчитывать меня, как ребенка. Как раз сегодня утром разбушевался, вспомнив мальчишескую выходку, которую я совершил, когда мне было шестнадцать. – Георг хихикнул. – Возможно, мне удастся уговорить Торогуда нарисовать карикатуру на Ливерпула. Чертовски забавный человек. Чертовски забавный.

Который из них? Ливерпул или Торогуд? Далтон совершенно не был уверен, что хочет это знать, и промолчал.

Принц-регент, посмеиваясь, вышел из комнаты, оставив Далтона среди «руин» их «чаепития» с ощущением, будто только что избежал столкновения с еще одним тяжелым пивным фургоном.

Любой, кто взглянул бы на троих мужчин, собравшихся у стойла перспективного жеребца-двухлетки, решил бы, что они обсуждают достоинства лошади.

Но это было бы заблуждением.

– Видели, как его допустили к принцу, говорю я вам! И возможно, в этот самый момент он выбалтывает все, что ему известно! – Тучный мужчина с багрово-красным лицом злоб-ю оскалился. – Его надо вывести из игры!

– Прежде всего, мы не знаем, есть ли ему что сказать. Рисунок, правда, был разрушительным, но могло быть и хуже. – Самый высокий из мужчин, светловолосый джентльмен, не отзывая взгляда от лошади, небрежно прислонился к ограде стойла. – Кстати, кто является вашим осведомителем во дворце?

Третий мужчина, невысокий и худощавый, с опаской огляделся по сторонам.

– Ох, ну кого это волнует, черт побери? Важно то, что нам сейчас надо уехать! Если принца это заинтересует, если он помнит Флер…

– Маловероятно, что он свяжет Флер с чем-либо, – успокаивающе произнес светловолосый мужчина. – Лучшее, что мы можем сделать, – это попытаться дискредитировать Торогуда.

Тогда все, что бы он ни сказал, будет казаться подозрительным.

– Теперь, когда он устроил это представление, есть еще больше оснований для его устранения, – буркнул толстяк. – Он нажил себе столько врагов, что вряд ли сможет выйти на наш след.

Светловолосый мужчина обеспокоенно смотрел на жеребца.

– Не стоит действовать опрометчиво. Сейчас не время. Может быть, встретимся завтра вечером и обсудим этот вопрос? Не все части этой головоломки еще собраны – это ваши слова.

– Части – это мои игроки. Не забывайте, кто пригласил его участвовать в этой игре.

Светловолосый мужчина повернулся и впервые посмотрел m своих собеседников. Его взгляд был спокойным, но твердым.

– Возможно, я новичок в этой игре, но я играю с самого рождения.

Он оттолкнулся от ограды и расправил плечи.

– А сейчас прошу меня великодушно извинить, джентльмены, я полагаю, мне стоит приобрести эту лошадь.