Селеста Брэдли - Самозванец

– Но вы проявляете такой интерес к рисованию, а ваша племянница сказала мне, что вы очень хорошо рисуете. Как вы научились рисовать?

Он почувствовал, что она расслабилась, и спустя минуту ее пальцы возобновили свое восхитительное движение.

– Моя мать любила рисовать и писать маслом. В моих самых ранних воспоминаниях я вижу, как она направляет мою руку с карандашом, помогая мне нарисовать цветок. После ее смерти я начала рисовать сама, это помогало мне не забывать ее. В конечном итоге я рисовала, потому что у меня не было выбора. Рисование было способом хоть ненадолго отвлекаться от тягот жизни. Мечтать.

– А о чем вы мечтали? – шепотом спросил он.

Она не ответила.

– Полагаю, туман скоро рассеется. Стало заметно светлее.

Далтон открыл один глаз и тотчас закрыл. Действительно, стало светлее, и еще тусклый свет казался нестерпимо ярким его поврежденному мозгу. Он начал терять ход мыслей.

Он почувствовал, как прохладная рука легла на его щеку. Прохладные руки и теплые колени. Как он любит эту женщину! Как же ее зовут? Роза?

– Сэр, думаете, эти разбойники все еще там?

– Разбойники? – Нет, он должен ей сказать…

Он пошевелился, вновь протянув свою руку к ее пальцам.

– Когда туман рассеется, позовите Джона, уезжайте из парка и пришлите кого-нибудь за мной…

– Ш-ш-ш… Я этого не сделаю.

– Вы не понимаете. Я думаю, кое-кто пытается… вы не… в безопасности со мной.

– Эти люди охотились именно за вами? Я думала, они простые грабители.

– Даже разбойники остаются дома… в такую погоду. – Он сжал ее руку. – Я думаю… дело в карикатурах. Кто-то хочет, чтобы их больше не было. Я не могу… моя голова… если они поджидают, я не смогу… дать им отпор.

Чувство вины охватило Клару. Это она во всем виновата. Потом до нее дошел истинный смысл. О Боже! Они охотились не за ним. Они охотятся за ней. Кто-то желает ее смерти.

Опершись на руку лакея, миссис Симпсон вышла из экипажа перед домом Траппов. С озабоченным выражением лица она обернулась и посмотрела на Далтона, который остался сидеть в коляске.

– Вы уверены, что не хотите зайти и позволить мне позвать врача? А вдруг вы снова потеряете сознание?

Когда туман рассеялся, они с Джоном сумели поднять его на ноги и довести до экипажа. Всю дорогу, пока Джон вез ее домой, Далтон находился в сознании, не забывая, однако, что на мосту он часто впадал в забытье.

Он посмотрел на нее, с удивлением поняв, что не может вспомнить имя этой женщины.

– Зачем это делать?

Она шагнула вперед и взяла вожжи из его слабых рук.

– Я настаиваю на том, чтобы вы остались. Джон может съездить за кем-то из ваших людей.

Он кивнул:

– Моих людей. – Потом в его взгляде появилась настороженность. – Моих… людей? – Далтон едва не проговорился. Необходимо сосредоточиться! Что он должен сделать? Как он может связаться с Джеймсом? – Мой… друг мистер Каннингтон. – «Соберись же, черт возьми!» – Его можно найти в клубе джентльменов, в котором я… часто бываю.

Не наболтал ли он лишнего? Нет, нет, ничего необычного в том, что у него в «клубе» есть друг. Миссис Симпсон кивнула:

– Замечательно! Джон, помогите мне проводить сэра Торогуда в дом. – Она повернулась к Далтону: – Вы позволите мне послать за врачом?

Далтон энергично покачал головой. Боль в висках запульсировала с новой силой. Черт возьми, ему действительно нужен доктор, но не по выбору миссис Симпсон. Она вполне может привести какого-нибудь знахаря, который выпустит из него всю кровь и задаст слишком много вопросов, а в таком состоянии он не может этого допустить.

– Мой друг… пожалуйста, привезите моего друга.

Слуга собрался вынести раненого господина на руках, но Далтон отмахнулся от него и вышел из коляски сам. Голова уже меньше кружилась, но он понимал, что ехать пока не стоит.

Войдя в дом, Далтон с трудом перенес возникшую было суету, но миссис Симпсон быстро спровадила из гостиной миссис Трапп и ее дочерей. Далтон закрыл глаза, радуясь тишине.

Прохладная рука прикоснулась к его виску, потом пробежала по волосам, чтобы в очередной раз ощупать опухоль. Он поежился, но не сильно, поскольку прикосновение было приятным.

– Вам очень больно?

Заботливый голос раздался совсем рядом, и теплое дыхание коснулось его уха. Неожиданно Далтону очень захотелось, чтобы в его жизни было больше заботливых голосов и нежных прикосновений.

Его рука поднялась и поймала маленькую ручку, лежавшую на его волосах. Он поднес ее к губам. Пальцы в его руке слабо, как пойманная ночная бабочка, затрепыхались, потом она медленно убрала руку.

Далтон вздохнул и откинул голову назад, чтобы опереться на мягкую спинку дивана. Голова у него все еще гудела, но пульсация почти прекратилась.

– Думаю, мне не помешает стаканчик бренди.

Клара тихо засмеялась.

– А мне бы очень хотелось иметь пару крыльев, но думаю, нашим желаниям сегодня не суждено сбыться. Алкоголь в настоящий момент – не самая разумная идея.

Далтон кивнул. Она совершенно права.

– Вы очень добры ко мне, миссис Симпсон, особенно если учесть, каким ужасным собеседником я был во время нашей прогулки.

– Правда? Я этого не заметила.

Эти слова немного обеспокоили его. Он вошел во вкус и даже начал получать удовольствие от ее внимания, но похоже, теперь ее интерес к нему пошел на убыль.

«Какое это имеет значение? У тебя есть задание!» Вздрогнув при этой мысли, Далтон вернулся к действительности и, открыв глаза, увидел, что миссис Симпсон пристально смотрит на него. Слегка склонив голову, она улыбнулась ему.

– У вас слишком красивые глаза для мужчины. Почему все мужчины, с которыми я знакомлюсь, симпатичнее меня?

Он громко рассмеялся и схватился за голову, крепко сжав ее обеими руками:

– Ох!

Клара покачала головой улыбаясь. Она не заметила, в какой момент решила простить этому человеку его вызывающее поведение. Возможно, это произошло тогда, когда он сказал ей, что на него напали из-за карикатур, а может, в тот момент, когда, прикрыв ее собой и презрев опасность, он бросился навстречу разбойникам.

Может быть, она решила простить его, когда он, беззащитный, доверчиво лежал на ее коленях.

Как бы то ни было, она вдруг обнаружила, что может совершенно свободно улыбаться сэру Торогуду, не испытывая при этом желания выдрать завитой локон из его напудренных волос. Итак, он присвоил себе честь авторства ее рисунков – ну и что из этого? Она не собиралась когда-либо предъявлять права на свои работы. На самом деле эта ложь лишь облегчала работу, поскольку теперь никто не заподозрит в ней сэра Торогуда.

Она сомневалась, что когда-нибудь поймет, что именно могло заставить этого человека пойти на такой обман, но ее гнев исчез. Пусть он немного погреется в лучах славы. А ее вознаграждением может стать искреннее одобрение обществом ее рисунков.