Мэдлин Хантер - Леди греха

Тяжело вздохнув, Шарлотта уселась на стул и, распустив волосы, принялась не спеша их расчесывать. Да, Натаниел прав. У них еще будет время для тревог и волнений. И конечно же, придется принимать решение. Натаниел знал, что этого не избежать, но ему хотелось отложить неизбежное. А сейчас он, наверное, ждет наступления ночи, которая принесет тишину и свободу действий. И вероятно, думает о том, не возникла ли между ними новая стена, такая высокая и непробиваемая, что они уже никогда не смогут ее преодолеть или разрушить.

Такая стена возникнет очень скоро. Завтра или через день. При мысли об этом Шарлотта почувствовала себя несчастной, и глаза ее затуманились слезами.

Да, стена возникнет, но не сейчас. Не этой ночью. Если, конечно, она не начнет возводить ее прямо сейчас. Но Шарлотта понимала, что никогда не пойдет на это, просто не сможет пойти. Сегодня ночью она хотела красоты и близости. Хотела испытать всю полноту близости, которой могла наслаждаться без чувства вины. Да-да, для тревог и волнений еще будет время, а сейчас…

Улыбнувшись, она подбросила дров в камин. А дверь, конечно же, не заперла.

Остановившись у двери ее спальни, Натаниел прислушался. Во всем доме уже царила тишина. Где-то, вероятно, было открыто окно, потому что легкий ветерок приносил ароматы ранней весны.

Из комнаты Шарлотты тоже не доносилось ни звука. Но заперлась ли она?

Шарлотта запретила ему отказываться от продолжения дела Гарри, это повторилось и сегодня вечером, за ужином. Она боялась правды, но не позволила ему отстраниться от нее. Вот уже трижды она отказывалась от его дара.

Ему следовало благодарить ее, ведь она не воспользовалась его страстью. Да, Шарлотта не просила, чтобы он изменил своим принципам, однако он прекрасно понимал: это вовсе не означало, что она согласится продолжить с ним отношения, если он не откажется от расследования.

Натаниел медленно повернул ручку двери, и та отворилась. Переступив порог, он вошел в комнату и запер за собой дверь.

Комната была погружена в темноту, свет исходил только от догоравших в камине дров. Он направился к кровати, но вдруг понял, что Шарлотты там нет. Натаниел осмотрелся. Может, она уехала? Неужели уехала, даже не попрощавшись?

Тут со стороны камина послышался какой-то шорох. У камина стояло кресло, спинкой к двери. Внезапно снова послышался шорох, и Натаниел увидел изящную ножку, появившуюся внизу, у пола.

Может, Шарлотта спит? Натаниел обошел кресло. Оказалось, что Шарлотта вовсе не спала – просто сидела, откинув голову на спинку, и смотрела на догоравшее пламя. Причем сидела совершенно обнаженная. Обнаженная и прекрасная. Ее темные волосы были распущены – они рассыпались по плечам, а отдельные пряди падали на груди.

Натаниел молча приблизился к креслу. И, также молча, стал любоваться обнаженной женщиной, сидевшей перед ним. То, что она ожидала его в таком виде, сидя в кресле… О, это выглядело необыкновенно эротично. Временами Шарлотта выглядела как девочка, но только не сейчас. Сейчас она казалась уверенной в себе женщиной, ждавшей любовника.

– Я думала, вы никогда не появитесь, – проговорила она наконец. – Я боялась, что моя страсть перегорит.

– Я не был уверен, что вы хотите, чтобы я пришел.

– Если бы я попросила вас не приходить, вы бы не пришли?

– Наверное, все равно пришел бы.

– Да, разумеется. Ведь вы… «должны знать». Так, кажется?

Однако в ее голосе не было осуждения. Просто она повторила ею слова, не более того.

Какое-то время он молчал, по-прежнему любуясь ею, Наконец спросил:

– Вы долго ждали меня так?

Она взглянула на свои стройные ноги.

– Да, довольно долго. Знаете, я обнаружила, что это очень приятно. Наверное, мне хотелось бы иметь маленький уединенный домик, где я могла бы жить… жить совсем без одежды. Представляете, ощущение такое, словно тебя гладит множество легких перышек. К тому же я… Видите ли, я подумала, что если вы увидите меня такой, то сразу поймете, как я рада вашему появлению. И не потребуется никаких вопросов.

Он невольно улыбнулся:

– У меня нет вопросов. Я вообще не в состоянии думать.

– Именно поэтому вы все еще так стоите? Потому что не в состоянии думать?

Натаниел рассмеялся. Эта ее реплика очень напоминала ее выпады в прошлом.

Приблизившись к постели, Натаниел снял с нее покрывало и расстелил его на ковре, перед камином. Затем начал раздеваться.

Шарлотта молча наблюдала за ним, и Натаниел понимал, что она любуется его телом – как и в первую ночь. Только на сей раз делала это открыто, безо всякого стеснения.

– Натаниел, я не хочу, чтобы мы говорили о том, что узнали сегодня от Дженни. Вы ведь сами сказали, что для этого еще будет достаточно времени.

Стащив с себя рубашку, он ответил:

– Если хотите, мы вообще можем не разговаривать.

Натаниел должен был присесть, чтобы снять ботинки.

Шагнув ближе к креслу, он сказал:

– Ложитесь сюда. – Он указал на покрывало, лежавшее на ковре.

Соскользнув с кресла, Шарлотта опустилась на колени, затем перебралась на покрывало. Снова залюбовавшись ею, Натаниел судорожно сглотнул. Сейчас, когда она лежала на боку в отблеске пламени, она казалась еще прекраснее.

С трудом заставив себя отвернуться, Натаниел сел в кресло и принялся снимать ботинки. Затем, поднявшись, стащил с себя брюки. Шарлотта наблюдала за ним затаив дыхание. Наконец, лукаво улыбнувшись, сказала:

– Не уверена, что захочу хранить молчание. Но даже если захочу, то не сумею.

Натаниел тоже улыбнулся. Снова усевшись в кресло, спросил:

– Не захотите молчать? А чего же вы хотите?

– Всего-всего. Я хочу быть смелой и отчаянной. Хочу еще одну… скандальную ночь. – Она приподнялась и села, пристально глядя на возлюбленного. Сейчас, при свете пламени, ее темные волнистые волосы походили на черный шелк, рассыпавшийся по плечам.

– Мне тоже хочется, чтобы вы были смелой и отчаянной. А будущее может подождать, верно?

Она молча кивнула. Подождать, но не исчезнуть. Каждая очередная ночь могла стать для них последней, и от этой мысли ей становилось ужасно грустно. Что ж, если так, то надо сполна насладиться этой ночью.

Натаниел бросил на пол брюки, которые все еще держал в руках. Но Шарлотта тут же потянулась к ним и отбросила их подальше от камина – словно эти брюки разделяли их, мешали им соединиться друг с другом. А потом, стоя на четвереньках, она подобралась к Натаниелу и поцеловала его колено.

Он крепко стиснул зубы. В висках у него застучало. В этот момент ему показалось, что он не выдержит неистового возбуждения, охватившего его.

Шарлотта же немного приподнялась, теперь она стояла прямо перед ним на коленях.

– Натаниел, вы выглядите как бог, когда сидите вот так. Такой прекрасный, такой совершенный… – Она потянулась к возлюбленному и провела кончиками пальцев по его груди.