Стефани Лоуренс - Соблазнительница

Мать сделала невинные глаза.

— Ну, что вы знаете друг друга много лет и всегда были очень дружны.

Он кивнул:

— Возможно, что и ты скоро удивишься…

— Какую дату вы назначили? — спросила Минерва.

В ее голосе прозвучало нечто такое, отчего он замешкался с ответом.

— Ну, не именно я…

— Люк. — Минерва устремила на него немигающий взгляд. — Когда?

Он знал, когда следует капитулировать, — за последнее время он успел напрактиковаться в этом.

— Примерно в конце месяца.

— А брачная церемония?

Он стиснул зубы:

— В конце месяца.

Она сначала удивленно распахнула глаза, потом задумалась.

— Вот как. Понятно. Это кое-что объясняет. — Она похлопала его по руке. — Прекрасно. По крайней мере теперь я знаю, чего мне ждать и как быть со сплетнями. Предоставь это мне.

— Благодарю тебя, мама.

Она заглянула ему в глаза, улыбнулась и покачала головой:

— Я знаю, ты пойдешь своим путем, но будь осторожен, сын мой. Для тебя брак окажется не таким легким делом, как ты думаешь!

И она ушла, чему-то улыбаясь. Люк хмуро смотрел ей вслед, а в голове вертелся назойливый вопрос: почему?

Женщины. Необходимое зло. Он прекрасно знал все, что касается необходимости, что же до всего остального — нужно просто научиться иметь с ними дело, а иначе они сведут тебя с ума.

На следующий день решено было устроить пикник в Мертоне. О, он знал, что это такое. Буколические восторги — вроде каменистой или болотистой почвы, или деревья с морщинистой корой, или любопытные утки — со всем этим он был знаком со времен своей зеленой юности.

Он давно перерос эти дни — перерос пикники.

— Я предпочитаю удобное кресло в зимнем саду.

— Что такое?

Он посмотрел на Амелию, сидевшую рядом с ним в экипаже.

— Ничего. Просто думаю вслух.

Она усмехнулась:

— Я сто лет не была у кузины Джорджианы.

Она с нетерпением ждала возможности побыть подольше с Люком. Ей хотелось — и это было ясно — завести их отношения дальше, узнать побольше о магии, которой он владеет, погрузиться в ощущения, которые он умеет в ней пробуждать. Короче говоря, пройти по их дороге вперед и посе тить новый храм.

После темного коридора у леди Оркотт они продвинулись совсем немного, в основном из-за отсутствия времени. Ей постоянно казалось, что минуты летят слишком быстро, когда она ощущает на своих губах губы Люка.

Не говоря уже о его руках на ее теле, одетом или нет.

Тем не менее она кое-что узнала. Например, что, несмотря на то, что физически он желает ее, его железная воля упрямо вмешивается в их отношения и твердо держит под контролем не только ее эмоции, но и его тоже. Даже когда она превращается в его руках в нечто задыхающееся, лишенное разума и воли, он все равно действует так, будто отправляется на обычную верховую прогулку. Воистину эта аналогия вполне уместна — он любит верховую езду, но никогда не теряет контроля над лошадью.

Подорвать этот контроль, увидеть его в путах страсти таким же распаленным и безрассудным, какой становилась она в его руках, — перспектива весьма соблазнительная.

Она бросила на него взгляд, полюбовалась четкими очертаниями его подбородка и улыбнулась.

Следующий поворот вел к вилле Джорджианы. Люк на правил экипаж в ворота, и вскоре, проехав по подъездной аллее, они оказались перед домом.

Джорджиана уже ждала их.

— Дорогие мои. — Она заключила Амелию в свою душистые объятия и поцеловала в щеку. Потом улыбнулась и протянула руку Люку. — Когда вы были здесь в последний раз, вы упали со сливового дерева. К счастью, не переломав себе костей.

Люк вежливо поклонился.

— А ветки я сломал?

— Нет, но вы съели очень много слив.

Амелия взяла Джорджиану за руку.

— Остальные едут за нами в экипажах. Мы можем вам чем-нибудь помочь?

Услышав в ответ «нет», они уселись на террасе, чтобы насладиться охлажденными напитками, пока не подоспе ли другие. Должны были приехать сестры Люка, Фиона, Минерва и Луиза, молодой лорд Киркпатрик и двое его друзей, а также Реджи и брат Амелии Саймон. И три их кузины — Хизер, Элиза, Анджелика — вместе со своими друзьями.

Экипажи подкатили к крыльцу, гости присоединились к ним на затененной террасе — количество явившихся на пикник достигло внушительных размеров, и все смеялись, болтали и веселились.

Люк смотрел на них со смешанным чувством. Он был рад, что две его самые младшие сестры, Порция и Пенелопа, остались дома в Ратлендшире. Они не приехали в Лондон вместе с семьей потому, что это было семье не по карману; после своей недавней победы он стал подумывать о том, не послать ли за ними, но им было четырнадцать и тринадцать лет, и они не могли прервать занятий. Пенелопа уж точно сидит, уткнувшись носом в какую-нибудь толстую книгу, зато Порция в такой погожий день, как сегодня, наверняка гуляет с его призовой сворой гончих. Будь они здесь, на этом пикнике, ему пришлось бы не сводить глаз с обеих и терпеть их непрестанное и зачастую язвительное поддразнивание. И очень хорошо, что эти две остроглазые надоеды благополучно остались дома.

— Люк!

Голос Амелии вернул его на виллу Мертон; он прищурился и увидел ее силуэт на фоне солнечного света, заливавшего лужайку. На ней было платье из тонкого муслина, очень подходящее для жаркого дня; яркое солнце делало ткань прозрачной, отчего были видны четкие очертания ее восхитительной фигуры.

Ему пришлось глубоко втянуть в себя воздух, прежде чем он смог оторвать от нее взгляд. Она склонила голову набок, глядя на него, и на губах ее заиграла легкая улыбка. Она кивнула ему на тарелку.

— Идите поешьте.

Он встал — медленно, чтобы сковать голод, внезапный, яростный, неожиданно насущный. Он и не заметил, как дошел до такого состояния, когда чуть-чуть его пришпорь — и он ринется вперед.

Он подошел к ней; справа от нее была открытая дверь в столовую, где было подано угощение. Многие гости наполняли свои тарелки, непрестанно болтая и смеясь, другие, держа тарелки в руках, направлялись к стульям и столам, расставленным на лужайке.

Взяв тарелку у Амелии, он встретился с ней взглядом, в ее синих глазах был вопрос. Свободной рукой он поймал ее пальцы и поднес к губам. Позволил ей — и только ей — увидеть истинную природу голода, горевшего в его темных глазах.

Ее глаза затуманились от желания. Но он быстро отпустил ее руку, повернулся к столу и спросил:

— Итак, что же здесь самое вкусное?

Она, хмыкнув, спокойно сообщила ему, что особенно хорошо блюдо из виноградных листьев с начинкой.

Они наполнили тарелки и присоединились к гостям на лужайке. Следующий час пролетел в легкой болтовне. Хорошее общество, превосходная еда, тонкие вина, яркий солнечный день… Среди собравшихся не было ни соперничества, ни напряжения — все расслабились и с удовольствием проводили время.